Учитель вывез сирот из Поволжья

Осенью двадцать первого года в Бузулукском уезде Самарской губернии голодали. Хлеба не было с весны. Ели лебеду, кору, кожу, кошек. В детских домах уезда умирали по десять детей в день.

Учитель Пётр Николаевич Гусев, сорока лет, вдовец, заведовал детским домом в селе Малахово. Тридцать восемь детей. Сироты голода — родителей большей частью уже не было в живых.

В октябре губернский отдел народного образования разослал циркуляр: детей из голодающих детдомов эвакуировать в хлебные губернии. Своими силами. Транспорт — по возможности. Пётр Николаевич получил бумагу, проездные документы на тридцать восемь детей и одного сопровождающего до Ташкента. Больше ничего. Ни денег, ни продуктов, ни вагона.

Вагон он должен был найти сам.

***

До станции Бузулук было сорок вёрст. Пётр Николаевич достал в соседнем селе две подводы — расплатился своими часами. Посадил на подводы самых слабых. Остальные шли пешком. Он шёл последним. Подбирал тех, кто падал.

На станции стояли тысячи. Беженцы, мешочники, такие же детдомы. Поезда на юг шли раз в два-три дня, переполненные, люди ехали на крышах, на буферах.

Пётр Николаевич ходил к начальнику станции четыре дня. На пятый начальник — пожилой, с больными глазами — пошёл с ним смотреть детей. Увидел тридцать восемь детей на перроне. Двое уже не вставали.

К вечеру к составу на Ташкент прицепили лишнюю теплушку.

***

Ехали двадцать три дня. Поезд стоял на станциях сутками. Пётр Николаевич на каждой станции шёл выпрашивать еду. В Оренбурге ему дали мешок ячменя — Красный Крест. В Актюбинске — бидон молока у казахов. Он варил кашу на буржуйке посреди теплушки. Делил по ложке на каждого. Себе не брал.

В Казалинске умер мальчик. Семь лет. Сеня Мухин. Пётр Николаевич похоронил его у насыпи на остановке, своими руками, лопатой, которую одолжил у стрелочника. Поставил дощечку. Написал имя.

В Перовске умерла девочка. Пётр Николаевич похоронил и её.

Остальные тридцать шесть доехали.

***

В Ташкенте их встретили на вокзале. Детдом номер семь. Пётр Николаевич сдал детей по списку. Тридцать шесть. Расписался.

Ему предложили остаться воспитателем. Он остался.

Он проработал в ташкентских детдомах до тридцать девятого года. Все тридцать шесть его малаховских выросли. Кто стал рабочим, кто учителем, кто военным. Писали ему письма.

В сорок первом году, когда в Ташкент шли эшелоны с эвакуированными детьми из Ленинграда, Пётру Николаевичу было шестьдесят. Он пошёл на вокзал встречать. Сам. Без приказа. Ходил вдоль вагонов. Искал самых слабых.

Один из ленинградских воспитателей спросил его: вы кто?

Он сказал: я двадцать лет назад так же вёз.