Староверского в пионеры не гнала

В сентябре семьдесят первого я получила свой первый класс в школе села Кривцово. Мне было двадцать два, я только окончила пединститут. В классе было восемнадцать человек. Один из них — Ваня Кузнецов. Из семьи староверов.

Староверов в Кривцове было несколько семей. Жили на отшибе, своей общиной. Не пили, не курили, бороды не брили. Детей в пионеры не пускали. Телевизор не смотрели. В школе их считали тёмными.

Ваня был тихий. Белоголовый. С крестиком на гайтане под рубашкой — двуперстным, старым. Учился хорошо. Читал лучше всех — по церковнославянским книгам дома научился.

***

В октябре в школе принимали в октябрята. Весь класс. Звёздочки с портретом Ленина.

Ванин отец пришёл в школу. Высокий, бородатый, в косоворотке. Сказал директору: Ване звёздочку не надо. Нельзя. Вера не позволяет.

Директор, Пётр Фёдорович, побагровел. Сказал: у нас советская школа. Все дети — октябрята. Не нравится — забирайте.

Ванин отец ничего не ответил. Ушёл.

***

На следующий день директор вызвал меня. Сказал: Ольга Николаевна, вы с Кузнецовым поработайте. Объясните ему. Пусть сам попросится в октябрята. Тогда отцу деваться некуда.

Я пошла в класс. Ваня сидел за партой. Смотрел на меня.

Я поняла, что от меня хотят. Чтобы я заставила восьмилетнего мальчика пойти против отца. Против деда. Против всей своей семьи.

Я села рядом с ним на парту. Спросила тихо:

— Ваня. Ты хочешь звёздочку?

Он долго молчал. Потом сказал:

— Тятя говорит — нельзя. Я тятю слушаюсь.

— Хорошо, — сказала я.

***

Я пошла к директору. Сказала: Кузнецов в октябрята не вступит. Я не буду его заставлять.

— Почему? — спросил Пётр Фёдорович.

— Потому что ему восемь лет. И он слушается отца. Это хорошо, а не плохо. Мы же учим детей слушаться родителей. А теперь хотим научить его не слушаться? Ради звёздочки?

— Это идеологический вопрос, Ольга Николаевна.

— Это ребёнок, Пётр Фёдорович. Он лучше всех читает. Лучше всех ведёт себя. Пусть он будет без звёздочки. Он от этого хуже не станет.

***

Директор написал на меня докладную в роно. Меня вызывали, разбирали. Сказали: молодая, неопытная, недопонимаете. Влепили замечание.

Ваня Кузнецов учился в моём классе три года. Без звёздочки. Потом без галстука. Его не дразнили — я следила.

Однажды, в третьем классе, Ваня принёс мне подарок. Деревянную ложку. Резную. Сказал: тятя вырезал. Для вас. Сказал: передай учительнице, что она человек.

***

Иван Кузнецов вырос и остался в общине. Стал наставником. Старшим у староверов. Борода до груди.

В двухтысячном году он пришёл ко мне. Мне было пятьдесят один. Принёс ещё одну ложку. Сказал: Ольга Николаевна, это уже я вырезал. Тятя умер. А я помню.

Ложки обе висят у меня на кухне. Одна тёмная, старая. Другая светлая.