Печь для школы сложил даром

Это я вам про деда Никифора расскажу. Печника. У нас в Сосновке его все помнят.

Зимой сорок шестого в нашей школе было холодно. Так холодно, что чернила в чернильницах замерзали. Печь старая, развалилась ещё в войну — немцы в школе конюшню держали, печь разворотили. Колхоз поставил железную буржуйку. Её хватало на полкласса. Дети сидели в пальто, в варежках. Писать не могли — пальцы не гнулись.

Учительница, Анна Петровна, ходила в правление. Просила печника. Председатель говорил: печник один на район, очередь на год вперёд. И кирпича нет. И платить нечем.

Дед Никифор был печник. Лучший в округе. Семьдесят два года. Без ноги — отморозил в Гражданскую. Ходил на деревяшке. Уже не работал — говорил, стар.

Его внук, Колька, учился в той школе. Пришёл однажды домой и сказал: деда, у нас сегодня Нюрка Лаптева в обморок упала. От холода.

***

На следующий день дед Никифор пришёл в школу. На деревяшке. С палкой. Посмотрел на буржуйку. На развалины старой печи. На детей в пальто.

Сказал учительнице: к понедельнику будет печь.

— Дедушка, кирпича нет…

— Найду.

***

Кирпич он нашёл. Разобрал свою старую баню — она всё равно покосилась. Разобрал сарай за домом — там был кирпичный угол. Остальное собрал по деревне: бабы несли, у кого что валялось. Половинки, осколки. Глину накопал сам у реки. Песок — тоже.

Клал печь в воскресенье. Один. Колька подавал кирпичи. Сидел дед на табуретке — на одной ноге стоять долго не мог. Клал медленно, ровно. Каждый кирпич простукивал.

К вечеру печь стояла. Голландка. Изразцов не было — вместо них дед выложил верх старыми бутылками, зелёными и коричневыми, донышками наружу. Получилось красиво. Как витраж.

***

В понедельник Анна Петровна затопила. К первому уроку в классе было тепло. Дети сняли пальто. Первый раз за зиму.

Нюрка Лаптева, которая упала в обморок, подошла к печке. Приложила ладони. Сказала: тёплая.

И заплакала.

***

Дед Никифор денег не взял. Председатель хотел записать трудодни. Дед сказал: не надо. Я эту школу сам кончал. В девятьсот первом году. Тогда тоже печь была плохая. Помню.

Печь простояла в сосновской школе сорок лет. До восемьдесят шестого, когда школу закрыли. Бутылочный верх светился на солнце зелёным и коричневым.

Когда школу разбирали, Колька — уже Николай Иванович, пенсионер — попросил строителей не ломать печь. Не послушали. Тогда он подобрал из обломков несколько бутылочных донышек. Принёс домой. Вмуровал в стену своей бани.