Шофёр вёз роженицу по льду

В марте пятьдесят пятого шофёр колхоза «Заря» Пётр Гаврилов, тридцати четырёх лет, вернулся из рейса поздно вечером. Поставил полуторку в гараж. Пошёл домой.

У калитки соседки, Нюры Мухиной, стояла её мать. Кричала: Петя! Петя! Нюрку везти надо! Рожает! Фельдшерица говорит — не разродится! В район надо!

Нюрка рожала второй день. Ребёнок шёл неправильно. Фельдшерица сделала всё, что могла. Сказала: только в больнице. Только кесарево. Иначе — оба.

***

До райцентра было сорок километров. По дороге — через мост. Мост снесло неделю назад. Ледоход начинался.

Короткий путь — по льду реки. Двенадцать километров. Но лёд уже шёл трещинами. Полыньи. Никто по нему не ездил вторую неделю.

Пётр стоял у калитки. Нюрка кричала в избе.

Он сказал: несите.

***

Нюрку положили в кузов. На сено. Под тулупы. С ней — фельдшерица и Нюркина мать.

Пётр завёл машину. Выехал на берег. Посмотрел на лёд. Белый, с тёмными полосами. В свете фар — блестел водой.

Фельдшерица крикнула из кузова: Петя, мы ж провалимся!

Пётр сказал: держитесь.

Он съехал на лёд.

***

Он вёл машину по льду двенадцать километров. Медленно. Двадцать километров в час. Объезжал полыньи. Лёд трещал под колёсами. Пётр слышал треск сквозь мотор.

На шестом километре переднее колесо провалилось. По ступицу. Машина встала. Пётр выскочил. Колесо в воде. Лёд вокруг — чёрный, тонкий.

Он подложил под колесо доски из кузова. Сел за руль. Дал газу. Машина выползла.

Из кузова кричала Нюрка.

***

На девятом километре лёд треснул прямо перед машиной. Широко. Метр воды.

Пётр остановился. Вышел. Посмотрел.

Объезда не было. Справа — полынья. Слева — полынья.

Он вернулся в кабину. Сдал назад на двадцать метров. Разогнался. Перепрыгнул трещину.

Задние колёса ударились о край. Лёд проломился. Кузов просел. Машина пошла назад, в воду.

Пётр выжал газ до упора. Колёса крутились, лёд крошился. Машина ползла вперёд. По сантиметру.

Вылезла.

***

Они въехали в райцентр через полтора часа. Пётр подогнал машину к крыльцу больницы. Нюрку внесли.

Кесарево сделали через двадцать минут. Девочка. Живая. Нюрка — тоже.

Пётр сидел на крыльце больницы. Руки тряслись. Курил. Не мог зажечь спичку.

Хирург вышел к нему. Пожилой. Сказал: ещё полчаса — и обоих бы не спасли. Как ты доехал? Мост же снесло.

Пётр сказал: по льду.

Хирург посмотрел на него долго. Потом сел рядом на ступеньку. Зажёг ему спичку.

***

Девочку назвали Петрой. Нюрка так решила. Петра Ивановна Мухина.

Председатель колхоза хотел выговор Петру объявить — за то, что колхозную машину на лёд погнал. Отменил: бабы пришли в правление.

Петра Мухина выросла. Стала акушеркой. Сорок лет принимала роды в той самой районной больнице.

Пётр Гаврилов приходил к ней каждый год на день рождения. До самой смерти. Приносил конфеты. Говорил: ну, тёзка. Как ты? Она говорила: дядя Петя, а помнишь, как ты по льду?

Он говорил: не помню. Помню только, как трещало.