Сестрёнку на санках в больницу

Мне было десять, когда Нюрка заболела. В январе сорок седьмого. Ей было три. Скарлатина. Жар, сыпь, горло. Она не могла глотать.

Мама была на лесозаготовках. Далеко. На всю зиму. Отец погиб. Мы с Нюркой жили у бабушки. Бабушка — старая, ходила еле-еле.

Фельдшер в нашей деревне был, но лекарств у него не было никаких. Он посмотрел Нюрку. Сказал: в больницу. В районе. Срочно. Иначе — осложнения. Сердце, почки.

До района — пятнадцать километров. Машин нет. Лошади на лесозаготовках.

Бабушка сказала: я не дойду.

***

Я взяла санки. Большие, деревянные — на них дрова возили. Положила в санки сено. Сверху — бабушкин тулуп. Посадила Нюрку. Укутала. Завязала платком.

Бабушка плакала. Говорила: Галька, ты куда? Пятнадцать вёрст! Ты же девчонка!

Я сказала: дойду.

Фельдшер нарисовал мне на бумажке дорогу. Как идти — по зимнику, через лес, мимо Кривцова, потом по большаку.

Я пошла.

***

Мороз был — двадцать пять. Ветра не было — повезло.

Я тянула санки. Верёвка резала плечо. Я перекладывала на другое. Потом — на руки. Потом — снова на плечо.

Нюрка в санках стонала. Иногда засыпала. Иногда плакала. Я останавливалась, поправляла тулуп. Говорила: потерпи, Нюрочка. Скоро.

***

На пятом километре я упала. Споткнулась о корень под снегом. Санки опрокинулись. Нюрка выпала в снег.

Я подняла её. Она не плакала. Смотрела на меня. Красная от жара.

Я посадила её обратно. Укутала. Пошла дальше.

На восьмом километре стемнело. Я шла по зимнику. Видно было — только снег белеет. Лес стоял чёрный. Я боялась волков. Мама рассказывала — в лесу волки.

Я пела Нюрке песни. Все, какие знала. Громко. Чтобы волки слышали — и не шли.

***

На двенадцатом километре меня догнала подвода. Из Кривцова. Дед Евсей вёз в район сено.

Он остановился. Посветил фонарём. Увидел девчонку с санками. Спросил: ты чья? Куда?

Я сказала: в больницу. Сестра болеет.

Дед Евсей слез с подводы. Поднял санки вместе с Нюркой. Поставил на воз, на сено. Посадил меня рядом.

Сказал: сколько прошла?

Я сказала: двенадцать.

Он посмотрел на меня. Ничего не сказал. Только снял с себя рукавицы — большие, меховые. Надел мне на руки.

***

Нюру приняли в больницу в девять вечера. Врач сказал: вовремя. Ещё день — и было бы поздно. Сердце уже начало страдать.

Нюра пролежала месяц. Вылечилась.

Меня оставили ночевать в больнице. В коридоре, на кушетке. Медсестра принесла мне каши. Я съела и уснула. Сидя.

***

Мама вернулась с лесозаготовок в апреле. Бабушка рассказала ей.

Мама подошла ко мне. Посмотрела на мои руки — на них ещё были следы от верёвки. Шрамы на ладонях.

Она взяла мои руки в свои. Поцеловала каждую ладонь. Молча.

***

Нюра выросла. Стала детским врачом. Педиатром.

Я — нет, я в колхозе работала всю жизнь. Дояркой, потом бригадиром.

Санки те стоят у Нюры в гараже. Деревянные, старые. Она их возила с собой, когда переезжала. Три раза.

Её внуки на них катаются с горки. И не знают, что эти санки однажды проехали двенадцать километров. До больницы.