Дед забрал внучку у сына

Это я вам про деда Матвея Сорокина расскажу. У нас в Каменке это все помнят.

Сын деда Матвея, Колька, пил. Начал после армии, в шестидесятом. Женился, родилась дочка, Галочка. Жена Колькина, Нюра, терпела три года. А в шестьдесят третьем уехала в город. Одна. Сказала: не могу больше. Галку оставила — думала, свёкор присмотрит.

Галке было четыре.

Колька пил ещё больше. Галка жила с ним. В избе, где по углам бутылки. Где отец по ночам кричит. Где есть нечего, если дед не принесёт.

Дед Матвей жил через три дома. Носил внучке еду. Каждый день. Колька его гнал: не лезь, батя, моя дочь, сам выращу.

***

В декабре шестьдесят пятого дед Матвей пришёл утром с кашей. Дверь была открыта. В избе холодно — печь не топлена со вчера.

Колька спал на лавке. Пьяный. В одежде.

Галка сидела на печи. Холодной. В пальтишке, в валенках. Шесть лет. Синие губы. Она смотрела на деда и не плакала. Только сказала:

— Деда. Я есть хочу. И холодно.

***

Дед Матвей поставил кашу на стол. Подошёл к печи. Снял Галку. Завернул в свой тулуп.

Потом подошёл к Кольке. Взял его за шиворот. Поднял с лавки. Колька заморгал.

— Батя? Ты чего?

— Галку я забираю, — сказал дед.

— Куда? Ты чего? Это моя…

— Твоя, — сказал дед. — Была. Ребёнок в холодной избе сидит. Голодный. А ты пьяный спишь. Мать твоя покойная, если б видела… Я её забираю. Протрезвеешь — придёшь. Не протрезвеешь — не приходи.

Колька пытался встать. Не смог.

Дед Матвей вынес Галку на улицу. Через всю деревню, к себе.

На руках. Семьдесят два года.

***

Колька пришёл к нему через три дня. Трезвый. Злой.

— Отдай дочь.

Дед сидел за столом. Галка — на печи. Теперь тёплой.

— Не отдам, — сказал дед.

— Я в сельсовет пойду! Я отец!

— Иди, — сказал дед. — Я тоже пойду. И фельдшера возьму, который Галку смотрел. У неё воспаление лёгких было, ты знаешь? Нет, не знаешь. Ты спал.

Колька замолчал.

— Колька, — сказал дед тише. — Ты мой сын. Я тебя люблю. Но ты сейчас не отец. Ты пьяница. Пока не бросишь — Галки тебе не видать. Бросишь — приходи. Будешь отцом. А нет — я её сам выращу. Мне не впервой. Я тебя вырастил.

***

Колька ушёл. Пил ещё год. Потом попал в больницу — с печенью. Чуть не умер.

Дед Матвей приходил к нему в больницу. Один раз — с Галкой. Галка стояла у кровати и смотрела на отца. Ничего не говорила.

Колька заплакал.

Он бросил пить в шестьдесят седьмом. Совсем. Устроился на ферму. Через год пришёл к деду. Трезвый. В чистой рубахе.

— Батя. Можно я Галку на выходные возьму?

Дед посмотрел на него долго. Потом позвал Галку.

***

Галка жила у деда до четырнадцати лет. По выходным — у отца. Потом, когда дед умер, — с отцом насовсем.

Колька больше не пил. Ни разу. До самой смерти.

А Галина Николаевна Сорокина, когда выросла, работала в районной наркологии медсестрой. Тридцать лет. Говорила пациентам: мой отец бросил. Потому что мой дед однажды не побоялся забрать меня у него.