Матушка кормила чужих

Мне было семь лет, когда в девяносто первом году в Самарской губернии случился голод. Я это помню плохо — помню кусками. Но помню матушку Пелагею.

Матушка Пелагея была женой нашего сельского священника, отца Иоанна. Сорок лет. Своих детей у неё было пятеро. Поповский дом стоял у церкви. Большой. С погребом.

Урожай в тот год сгорел. От жары. Ни ржи, ни картошки. К зиме в селе ели лебеду, кору, мякину. Скотину порезали к Рождеству. К весне дети начали пухнуть.

Земство обещало помощь. Хлеб. Его везли, но мало, и не скоро.

***

Матушка Пелагея пришла в церковь на Сретение. После службы встала на паперти. Сказала всем:

— Кто детей кормить не может — приводите ко мне. В поповский дом. Каждый день, в полдень. Чем Бог даст.

Отец Иоанн стоял рядом. Не возражал.

Назавтра в полдень пришло двенадцать детей. Через неделю — сорок. Через месяц — сто двадцать.

Я была среди них. Мать моя привела меня с братом. Сама не пошла — стыдно было.

***

Матушка варила в большом котле, который одолжили в трактире. Жидкую похлёбку. Из того, что было в поповском погребе: картошка, капуста, горох. Потом из того, что присылали — помещица с соседнего имения, купцы из уезда, земство.

Каждому — миска. И кусок хлеба. Чёрного, с примесью.

Мы ели в поповском амбаре. Сидели на соломе. Матушка ходила между нами, смотрела, кто съел, кому добавить.

Её собственные пятеро ели вместе с нами. Из тех же мисок. Ту же похлёбку. Я помню её младшего, Колю, он сидел рядом со мной.

***

К весне в поповском погребе кончилось всё. Матушка продала свои серьги. Потом шубу. Потом самовар.

Потом отец Иоанн продал серебряный оклад со своей иконы. Домашней, не церковной. Матушка плакала, когда он его снимал.

К маю пришёл хлеб от Красного Креста. Много. Матушка кормила до июля. Пока не пошла новая картошка.

В нашем селе за ту зиму умерло сорок два человека. Из них детей — ни одного из тех, кто ходил к матушке.

***

Я выросла. Вышла замуж. Нарожала шестерых. Пережила революцию, Гражданскую, ещё один голод — в двадцать первом.

Отца Иоанна арестовали в двадцать девятом. Он умер в лагере. Матушка Пелагея умерла в тридцать третьем. В голод. Тот, большой. От голода.

Когда её хоронили, на кладбище пришли старики. Человек пятьдесят. Те, кого она кормила в девяносто первом. Стояли у могилы. Молчали. Кто-то принёс хлеб. Чёрный. Положил на холмик.

Потом и другие положили. Кто что мог. Сухарь. Картофелину. Горсть муки.

Это был тридцать третий год. Голод. Им самим было нечего есть.