Вторая тяпка

В девяносто восьмом году Вера вернулась в Липовку, из которой уехала двадцать лет назад.

Ей было тридцать восемь. Уезжала восемнадцатилетней, беременной, ночью, потому что мать сказала у калитки: «Принесёшь в подоле — на глаза не показывайся». Сын вырос в городе, ушёл в армию. Вера осталась одна и вдруг поняла, что не помнит, как пахнет мамин огород.

Автобус высадил её у околицы в июне. Она дошла до знакомой калитки и остановилась. Мать, Мария Фёдоровна, шестидесяти семи лет, в косынке, окучивала грядки в дальнем углу участка. Спина согнута, движения те же. Услышала скрип калитки и не обернулась.

Вера стояла минут десять. Мать мотыжила, делая вид, что ничего не происходит. Потом, не оборачиваясь, воткнула тяпку в землю и сказала в пространство:

— У забора вторая стоит.

Вера пошла к забору.

Там, прислонённая к штакетнику, стояла вторая тяпка, с черенком, отполированным чьими-то ладонями. Она взяла её, встала на грядку с другого конца и начала. Руки вспомнили.

Они работали до вечера, не говоря ни слова. Мать шла от дальнего края, Вера с другого, и посередине их тяпки встретились. Мать выпрямилась, держась за поясницу, и посмотрела на неё впервые. Лицо морщинистое, постаревшее, с тем же упрямым подбородком.

— Щи будешь? — спросила она.

— Буду.

— Остыли. Утром грела.

Вера кивнула. Мать пошла к дому, не оглядываясь, у двери остановилась и добавила:

— Тяпку эту я двадцать лет не убирала. Стояла у забора. На всякий случай.