Бим знал дорогу

Деду Фёдору было восемьдесят два, и забывать он начал в прошлом году. Сначала имена, потом дорогу в магазин, потом лица детей. Внучка Настя приехала за ним ухаживать, и первое, что она сказала семье: «Двери на два замка».

Бима, старого пса неопределённой породы, в доме давно не замечали. Он лежал под столом, вставал редко, ел плохо. Дед называл его «Барбос», хотя пёс тринадцать лет был Бимом.

В ноябре, в метель, дед ушёл. В тапочках, в рубашке, в зимней шапке. Настя на двадцать минут заснула после ночной смены, проснулась от хлопнувшей двери. Бросилась в подъезд — пусто, во двор — пусто. Метель стояла стеной.

Через час искала вся улица. Приехали волонтёры, пришёл участковый. В темноте, в снегопаде, на огромном пустыре за автобазой следов не было вообще.

Настя вернулась домой за тёплой одеждой для деда и в прихожей увидела Бима. Он стоял у открытой двери, весь взъерошенный, и скулил тонко, непривычно.

— Бим, ты чего?

Пёс подошёл, схватил зубами её рукав и потянул.

Так он не тянул никогда в жизни. Настя пошла за ним, не думая. Он вёл её через двор, через дыру в заборе, мимо автобазы, по сугробам, где проваливался по грудь. Сто метров. Двести. Остановился у старой остановки, заметённой снегом, которой давно никто не пользовался.

В углу, скорчившись, в одной рубашке, сидел дед Фёдор и разговаривал с кем-то невидимым.

— Дедушка! — Настя бросилась к нему.

Дед посмотрел на неё мутно, не узнавая. Потом перевёл взгляд на пса, который уже ткнулся ему в колени, и лицо у него вдруг прояснилось.

— Бим, — сказал он. — Ты чего, дурень, за мной ходишь.

Впервые за год он назвал пса по имени.

Скорая приехала быстро. Дед отделался обморожением ног. Бима потом кормили все: и участковый, и волонтёры, и соседка с пятого этажа. А дед Фёдор с тех пор звал его только Бимом, даже когда не помнил, какой на дворе год.