Бабка ела очистки, чтоб нам хватило

Нюрке семь. Зима тридцать третьего.

В избе их пятеро. Бабка Агафья, мамка, Нюрка и двое маленьких — Митька и Сонька. Отца нет. Отца увезли осенью. За три колоска.

Еды тоже нет. Есть картошка. Мешок. Мамка его прятала под полом с сентября. Теперь в мешке на донышке.

***

Мамка варит картошку вечером. Один раз в день. Пять картошин. Одну — Нюрке, одну — Митьке, одну — Соньке. Одну — мамке. Одну — бабке.

Бабка свою не ест.

Бабка чистит. Всем. Ножиком. Тонко-тонко. А очистки складывает в миску.

Потом отдаёт свою картошку Соньке. Соньке три. Сонька плачет, что мало.

Бабка говорит: я уже наелась. Пока чистила.

***

Нюрка видит, как бабка ночью ест очистки. Сидит у печки. Жуёт. Медленно. По одной.

Нюрка спрашивает утром: бабуль, а почему ты кожуру ешь?

Бабка говорит: в кожуре вся сила. Самая польза. Вот вы вырастете — тоже будете кожуру есть. А пока вам мякоть надо. Чтоб росли.

Нюрка верит.

***

В феврале у бабки опухают ноги. Потом руки. Лицо становится круглое и блестящее. Как у Соньки, когда та была совсем маленькая.

Бабка всё равно встаёт. Топит печь. Чистит картошку. Ест очистки.

Мамка говорит: мама, съешь картошину. Хоть одну.

Бабка говорит: Катя, у меня зубов нет. Мне кожура мягче.

Нюрка знает: у бабки зубы есть. Четыре. Она видела.

***

Однажды ночью Нюрка встаёт. Тихо. Берёт свою картошку — она её спрятала за пазуху, не съела. Целую.

Подходит к бабке. Бабка лежит на печи. Дышит тяжело.

Нюрка кладёт ей картошку в руку. Говорит шёпотом: бабуль. Я кожуры наелась. Ты мне сама сказала — в ней сила. Вот. Ешь мякоть.

Бабка открывает глаза. Смотрит на Нюрку. Долго.

Потом ест картошку. Медленно. И плачет.

Нюрка утром ест очистки. Невкусно. Горько. Но она ест.

***

В марте мамка приносит из колхоза мешок жмыха. Где взяла — не говорит. Жмых твёрдый, как камень. Его размачивают и едят.

Бабка поправляется к апрелю. Опухоль сходит.

В деревне той весной умерло сорок человек. У Агафьиных — никто.

***

Анна Ивановна — так Нюрку звали потом, когда она выросла, — всю жизнь чистила картошку тонко. Внуки смеялись: баб, зачем так тонко?

Она говорила: чтобы на мякоть больше осталось.

А очистки никогда не выбрасывала. Сушила. Курам отдавала. Внуки не понимали.

Она не объясняла. Только раз в год, в феврале, варила себе миску очисток. И ела у печки. Одна. Медленно.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить