Шофёр возил вдовам дрова по ночам

Осенью сорок шестого в леспромхозе посёлка Ертом Архангельской области было сорок две вдовы. Мужья не вернулись с фронта. У каждой — дети. У каждой — изба, которую надо топить. Зима в Ертоме — восемь месяцев.

Дрова выписывали по нарядам. Лесорубам — в первую очередь. Начальству — во вторую. Вдовам — если останется.

Не оставалось.

Вдовы ходили в лес сами. С санками. Собирали валежник. Его хватало на неделю. Потом снова.

***

Шофёр леспромхоза Николай Барсуков, тридцать шесть лет, водил ЗИС. Возил брёвна с делянки на склад. Днём.

Он видел, как вдовы тащат санки. В ноябре. По пояс в снегу. С детьми.

Одна, Матрёна Ершова, упала на дороге прямо перед его машиной. Николай затормозил. Вышел. Поднял её. Она лежала на снегу рядом с санками. В санках — три сучка. И двое детей сидели сверху. Маленькие. Синие.

Николай спросил: ты чего?

Матрёна сказала: дети мёрзнут. Печь третий день не топлена.

***

В ту ночь Николай вернулся на делянку. В одиннадцать. Без наряда. Загрузил машину обрезками — горбылём, сучьями, бракованными брёвнами. Тем, что всё равно шло в отвал и гнило.

Отвёз к Матрёне. Свалил у калитки. Уехал, не сказав ни слова.

Утром Матрёна вышла — а у калитки гора дров. На месяц.

***

Он возил каждую ночь. Две ходки. К двум вдовам за ночь. По очереди. Список составил сам — на бумажке, в кабине.

Через три недели все сорок две избы в посёлке топились.

Вдовы знали. Посёлок знал. Молчали.

***

В январе начальник леспромхоза узнал. От завгара — перерасход бензина.

Вызвал Николая. Сказал: Барсуков. Ты по ночам возишь лес. Это хищение. Социалистической собственности. Ты понимаешь, что за это?

Николай сказал: я вожу отходы. Горбыль. Брак. Это всё равно в отвал идёт.

Начальник сказал: в отвал — это государственный отвал. Без наряда — хищение. Пиши объяснительную. Я передаю в прокуратуру.

***

Утром у конторы леспромхоза стояли бабы. Сорок две. Все вдовы посёлка. С детьми.

Матрёна Ершова вошла к начальнику. Без стука. Положила на стол бумагу. На бумаге — сорок две фамилии. И подписи. Кто не умел писать — крестики.

Сказала: Пётр Семёнович. Это не Барсуков дрова брал. Это мы брали. Все. Сорок две. Сажай всех.

Начальник посмотрел на бумагу. На баб за окном. На детей.

Порвал объяснительную.

***

С той зимы в леспромхозе Ертома появился наряд. Официальный. «Вывоз отходов производства семьям погибших фронтовиков». Раз в неделю. Возил Николай Барсуков.

Он возил двадцать три года. Пока не вышел на пенсию.

На его похоронах в семьдесят восьмом году несли гроб шестеро мужиков. Все — сыновья тех вдов. Выросшие у печек, которые он топил.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить