Шофёр возил вдовам дрова по ночам
Осенью сорок шестого в леспромхозе посёлка Ертом Архангельской области было сорок две вдовы. Мужья не вернулись с фронта. У каждой — дети. У каждой — изба, которую надо топить. Зима в Ертоме — восемь месяцев.
Дрова выписывали по нарядам. Лесорубам — в первую очередь. Начальству — во вторую. Вдовам — если останется.
Не оставалось.
Вдовы ходили в лес сами. С санками. Собирали валежник. Его хватало на неделю. Потом снова.
***
Шофёр леспромхоза Николай Барсуков, тридцать шесть лет, водил ЗИС. Возил брёвна с делянки на склад. Днём.
Он видел, как вдовы тащат санки. В ноябре. По пояс в снегу. С детьми.
Одна, Матрёна Ершова, упала на дороге прямо перед его машиной. Николай затормозил. Вышел. Поднял её. Она лежала на снегу рядом с санками. В санках — три сучка. И двое детей сидели сверху. Маленькие. Синие.
Николай спросил: ты чего?
Матрёна сказала: дети мёрзнут. Печь третий день не топлена.
***
В ту ночь Николай вернулся на делянку. В одиннадцать. Без наряда. Загрузил машину обрезками — горбылём, сучьями, бракованными брёвнами. Тем, что всё равно шло в отвал и гнило.
Отвёз к Матрёне. Свалил у калитки. Уехал, не сказав ни слова.
Утром Матрёна вышла — а у калитки гора дров. На месяц.
***
Он возил каждую ночь. Две ходки. К двум вдовам за ночь. По очереди. Список составил сам — на бумажке, в кабине.
Через три недели все сорок две избы в посёлке топились.
Вдовы знали. Посёлок знал. Молчали.
***
В январе начальник леспромхоза узнал. От завгара — перерасход бензина.
Вызвал Николая. Сказал: Барсуков. Ты по ночам возишь лес. Это хищение. Социалистической собственности. Ты понимаешь, что за это?
Николай сказал: я вожу отходы. Горбыль. Брак. Это всё равно в отвал идёт.
Начальник сказал: в отвал — это государственный отвал. Без наряда — хищение. Пиши объяснительную. Я передаю в прокуратуру.
***
Утром у конторы леспромхоза стояли бабы. Сорок две. Все вдовы посёлка. С детьми.
Матрёна Ершова вошла к начальнику. Без стука. Положила на стол бумагу. На бумаге — сорок две фамилии. И подписи. Кто не умел писать — крестики.
Сказала: Пётр Семёнович. Это не Барсуков дрова брал. Это мы брали. Все. Сорок две. Сажай всех.
Начальник посмотрел на бумагу. На баб за окном. На детей.
Порвал объяснительную.
***
С той зимы в леспромхозе Ертома появился наряд. Официальный. «Вывоз отходов производства семьям погибших фронтовиков». Раз в неделю. Возил Николай Барсуков.
Он возил двадцать три года. Пока не вышел на пенсию.
На его похоронах в семьдесят восьмом году несли гроб шестеро мужиков. Все — сыновья тех вдов. Выросшие у печек, которые он топил.
