Нашёл отчима на Глухих болотах

Мой родной отец пил. Сначала весело. Потом страшно.

Мне было девять, когда он облил бензином пол в зале. Мать спрятала от него бутылку. Он стоял посреди комнаты с коробком спичек и чиркал. Спички ломались. Я вошёл с улицы, хлопнул дверью — он обернулся. Мать выбила у него коробок.

Через пятнадцать минут мы стояли на автобусной остановке. Я в одном кроссовке. Мать с сумкой.

Я плакал. Спрашивал: а как же папка без нас?

Это было в две тысячи четвёртом. В Кирове.

***

Мы уехали к бабушке. В деревню под Котельничем. А через год мать вышла за Матвея.

Матвей был лесник. Пятьдесят лет. Молчаливый. Большой. С руками как лопаты. Дом у него стоял на краю деревни, у самого леса.

Я его боялся. Он меня — не трогал. Не воспитывал. Не кричал. Просто был.

Я звал его по имени. Матвей. Никогда — папой. Он не просил.

***

Он учил меня всему. Не словами — делом. Как топор держать. Как печь растопить с одной спички. Как найти дорогу в лесу по мху. Как ставить сети.

Когда мать кричала на меня за двойку, Матвей говорил: Наташ, криком не поможешь. И садился со мной на лавку. И молча ждал, пока я сам расскажу.

Когда мне было шестнадцать, я напился с пацанами на дискотеке. Матвей искал меня всю ночь. Нашёл в канаве за клубом. Донёс на руках до дома. Утром ничего не сказал. Только поставил передо мной рассол.

Когда я поступил в Кировский политех — он продал свой снегоход. Единственный. Чтобы мне на первый год хватило.

Я звал его Матвей.

***

В октябре девятнадцатого мама позвонила мне в Киров. Кричала в трубку: Тёма, Матвей ушёл на рыбалку три дня назад. Не вернулся. МЧС ищут.

Я приехал ночью.

МЧС искали два дня. С вертолётом. Не нашли. Сказали: места глухие, болота. Будем искать ещё, но сами понимаете.

Мама сидела у окна. Не плакала. Просто смотрела в лес.

***

Я взял его старый «Урал». И поехал на Глухие болота. Туда, куда МЧС не совались. Туда, куда Матвей брал меня мальчишкой на озеро. Тропу знали только мы двое.

Мама кричала: не пущу! Сгинешь!

Я сказал: мам. Он меня в канаве нашёл. Теперь моя очередь.

***

Я искал шесть часов. Кричал. Стрелял в воздух из его ружья.

На закате услышал ответный выстрел. Слабый. Далеко.

Он лежал на берегу озера. На лапнике. С вывихнутой ногой — упал в яму, когда шёл к лодке. Три дня. Без еды. С фляжкой воды.

Я бежал к нему по кочкам. Упал два раза. Встал.

Я кричал: батя! Батя, ну ты чего! Напугал нас!

Я сам не понял, как это сказал. Батя. Первый раз в жизни.

***

Матвей посмотрел на меня. У него задрожал подбородок. Этот огромный мужик, который ни разу при мне не заплакал — ни на похоронах своей матери, ни когда сгорела его баня.

Он сказал: Тёма. Повтори.

Я сказал: батя.

Он заплакал. Как ребёнок. Закрыл лицо руками.

Сказал: пятнадцать лет ждал. Думал — так и помру, не услышу.

***

Я вывез его на «Урале». Ночью. По тропе, которую он мне показал, когда мне было десять.

Мама стояла у калитки. С фонарём. Всю ночь.

Матвею сейчас шестьдесят шесть. Хромает. Ходит с палкой — моей работы. Я вырезал.

Мой сын, ему три, зовёт его дедой. Матвей каждый раз отворачивается к окну. Будто что-то в глаз попало.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить