Довёл обоз в буран

В феврале сорок второго мне было двенадцать. Колхоз отправлял обоз в район — сдавать хлеб государству. Пять подвод. Мужиков в колхозе не было. Повезли бабы и подростки.

Я был на последней подводе. С мамой. Мама правила, я сидел на мешках.

До района — тридцать километров. Выехали утром. Погода была ясная.

К обеду началась метель. Потом — буран.

***

Ветер — с ног сбивал. Снег — стеной. Передние подводы пропали из виду через полчаса.

Мама остановила лошадь. Не видно было ничего. Ни дороги, ни вешек.

Мама сказала: Петька. Мы заблудимся. Надо стоять. Переждать.

Я сказал: замёрзнем, мам. Стоять нельзя.

***

Отец, когда был жив, водил меня на охоту зимой. Учил: в буран смотри не вперёд — смотри под ноги. Дорога под снегом твёрже. Нога чувствует.

Я слез с подводы. Встал перед лошадью. Взял её под уздцы.

Пошёл. Ногами нащупывал дорогу. Где твёрдо — дорога. Где проваливается — обочина.

Мама кричала с подводы: Петька, вернись! Потеряешься!

Я не вернулся.

***

Я шёл перед лошадью четыре часа. Ногами. По памяти и по твёрдому.

Через час нагнал четвёртую подводу. Она стояла. Тётка Клава с дочкой сидели в мешках, укрывшись. Плакали. Я сказал: держитесь за нашу подводу. Привязал их лошадь к нашей задку.

Через два часа нагнал третью. Потом вторую.

Первой так и не было. Ушла вперёд.

***

Я вёл четыре подводы. Цепочкой. Лошадь за лошадью, привязанные.

Ноги я перестал чувствовать к третьему часу. Руки — к четвёртому. Мама дважды пыталась меня сменить — сходила с подводы, брала уздцы. Сбивалась с дороги через сто шагов. Я снова вставал.

В темноте увидел огни. Район.

***

Мы въехали в район в восемь вечера. Четыре подводы. Все живые.

Первую подводу нашли через три дня. В овраге, в трёх километрах от дороги. Лошадь замёрзла. Тётка Дарья, которая правила, — тоже.

***

Мне обморозили ноги. Пальцы. Сняли два ногтя. Месяц я лежал на печи.

Председатель колхоза пришёл ко мне. Посидел. Сказал: Петька. Ты восемь человек довёл. И хлеб.

Я сказал: хлеб-то зачем. Людей.

Председатель кивнул. Ушёл.

***

Пётр Мухин стал шофёром. Сорок лет водил грузовики. По тем же дорогам. В любую погоду.

Когда его спрашивали, как он не боится буранов, он говорил: я однажды в двенадцать лет ногами дорогу искал. С тех пор ничего не боюсь.