Барыня выкормила кухаркина сына
Это я вам про старую барыню Аксакову расскажу. Из усадьбы под Симбирском. Давно, ещё при царе.
В девятьсот третьем году у неё в доме служила кухарка Марья. Молодая, вдовая. Муж утонул весной, на сплаве. А в августе Марья родила сына.
Родила тяжело. Три дня горячка. На четвёртый умерла.
Мальчишка остался. Неделя от роду. Ни отца, ни матери. Родни — никого.
***
Управляющий сказал: в приют его. В Симбирск. Там подкидышей принимают.
Барыня Аксакова была старая. Шестьдесят пять лет. Вдова генерала. Своих детей схоронила троих — всех маленькими.
Она сказала: принесите мне его.
Принесли. Она взяла его на руки. Посмотрела. Мальчишка был красный, сморщенный. Кричал.
Барыня сказала: в приюте он помрёт. Там из десяти девять помирают. Я знаю. Я им деньги жертвую.
***
Кормилицу нашли в деревне. Баба Феклуша, у неё свой был. Барыня платила ей, как за городскую. И корову дала.
Мальчишку назвали Иваном. Барыня крестила его сама. Стала крёстной.
Родня барыни — племянники в Петербурге — узнали. Написали: тётушка, вы смешите людей. Кухаркин сын в генеральском доме.
Барыня ответила одной строчкой: «Мой дом. Мой крестник. Ваше наследство меньше на одного кухаркина сына — переживёте».
***
Ваня рос при барыне. Она учила его грамоте сама. Читала ему вслух. Французский — он так и не осилил. А арифметику — лучше барыни.
В двенадцать лет она отдала его в гимназию. В Симбирске. Платила за всё.
Гимназисты дразнили: кухаркин сын. Ваня дрался. Приезжал на каникулы с синяками.
Барыня спрашивала: кто победил?
Ваня говорил: я.
Барыня говорила: то-то же.
***
Барыня умерла в шестнадцатом году. Ване было тринадцать. Он сидел у её кровати последнюю ночь.
Она сказала ему: Ваня. Я тебе денег оставила. На учёбу. Племянники будут судиться — пускай. Бумага у нотариуса.
Ещё сказала: ты мне не кухаркин сын. Ты мне — последний.
***
Племянники судились. Не успели — пришёл семнадцатый год. Усадьбу забрали. Деньги пропали.
Ваня выучился сам. Стал врачом. Детским. Работал в Ульяновске — бывшем Симбирске — сорок лет.
В его кабинете всю жизнь висел портрет. Старая женщина в кружевном чепце. Пациенты спрашивали: доктор, это ваша мама?
Иван Егорович отвечал: крёстная. Мама меня родила. А она — не дала помереть.
