Сын уголовника на ёлке
В декабре пятидесятого я работала учительницей в начальной школе в Лопатине. Мне было двадцать три. Второй год работала. Вела третий класс.
В классе был Витька Кузин. Девять лет. Отец его сидел — за грабёж. Семь лет. Мать работала дояркой, пила.
Витька был трудный. Дрался. Воровал — ручки, тетради, хлеб из сумок. Учился плохо. Учителя до меня ставили его в угол и выгоняли из класса.
На новогоднюю ёлку в школе директор, Пахомов, составил список. Кто достоин. Кто хорошо учится, хорошо себя ведёт. Подарки — кулёк конфет, мандарин, пряник — получали только из списка.
Витьки в списке не было.
***
Я подошла к директору. Спросила: почему Кузина нет?
Директор сказал: Кузин — вор. Сын уголовника. Подарки — для хороших детей. Он не заслужил.
Я сказала: ему девять лет.
Директор сказал: в девять лет уже понимают. Пусть видит, что воровать — плохо. Пусть стоит в стороне и смотрит, как другие получают.
***
Я пришла домой. Не могла уснуть.
Я знала, что будет. Ёлка. Все дети в зале. Дед Мороз раздаёт подарки по списку. Витька стоит у стены. Один. Без подарка. Все видят.
Он запомнит это навсегда. Он точно вырастет вором.
***
У меня была зарплата — четыреста рублей. Я получила её двадцать девятого.
Тридцатого я пошла в районный магазин. Купила конфет — кулёк. Мандарин — один, последний, продавщица отдала из-под прилавка. Пряник.
Завернула в бумагу. Как все подарки.
***
Тридцать первого была ёлка. Дети в зале. Дед Мороз — учитель физкультуры в ватной бороде. Раздавал подарки по списку. Дети подходили, получали, радовались.
Витька стоял у стены. Один. Смотрел. Лицо — каменное.
Когда список кончился, я подошла к Деду Морозу. Сунула ему свой свёрток. Шепнула: Кузин Витя.
Дед Мороз посмотрел на меня. Понял. Сказал громко, на весь зал:
— А ещё один подарок! Для Вити Кузина! За то, что он в этой четверти ни разу не подрался!
Это была неправда. Витька дрался всю четверть.
Но Дед Мороз сказал. Громко. При всех.
***
Витька не двигался. Стоял у стены. Не верил.
Дед Мороз сказал ещё раз: Витя Кузин! Иди сюда!
Витька пошёл. Медленно. Через весь зал. Все смотрели.
Он взял подарок. Посмотрел на него. Потом на Деда Мороза. Потом на меня — я стояла рядом.
Он ничего не сказал. Ушёл обратно к стене. Развернул. Достал мандарин.
И заплакал.
***
Директор Пахомов вызвал меня после праздника. Кричал: самоуправство! Кузин не в списке! Вы подрываете педагогическую дисциплину!
Я сказала: это мой подарок. На мои деньги. Я имею право подарить ребёнку мандарин.
***
После Нового года Витька Кузин пришёл в школу. Сел за парту. Поднял руку на первом уроке — первый раз за всё время.
Он не перестал драться сразу. Но перестал воровать. Совсем.
В четвёртом классе он сказал мне на перемене: Анна Ивановна, а вы знаете, что мне тогда Дед Мороз сказал? Что я не дрался. А я дрался. Я подумал: раз он так сказал — надо сделать, чтоб это была правда.
***
Виктор Кузин стал шофёром. Работал на автобазе. Тридцать лет без аварий. Женился, двое детей.
Каждый год тридцать первого декабря у меня на крыльце появлялся мандарин. Один. Без записки. Сорок лет. Последний — в девяносто втором, когда мне было шестьдесят пять.
Потом его не стало. Его жена принесла мне мандарин в девяносто третьем. Сказала: Витя велел. Перед смертью. Сказал — носи ей, пока она жива.
