Сын доказал, что отец не брал

Петьке одиннадцать. Отца Петьки арестовали за кражу.

Отец — кладовщик на колхозном складе. Со склада пропало двести килограммов муки. Ревизия нашла недостачу. Ключ только у отца.

Отца увезли в район. Мамка плачет. Говорит: восемь лет дадут. По указу.

Деревня шепчется. Петьку в школе дразнят: сын вора.

Петька знает: отец не брал. Отец даже горсть муки домой не принёс, когда Петька болел.

***

Петька идёт к складу. Обходит. Склад — бревенчатый, крепкий. Замок новый. Окон нет.

Петька садится под стену. Думает.

Если не через дверь — то как?

Петька смотрит на крышу. Крыша — тёс. Старая.

Петька лезет на крышу по углу. Там, где брёвна выступают. Наверху ползёт по тёсу. И у самого конька находит: две доски держатся на одном гвозде. Сдвигаются.

Внизу — темно. Мешки.

***

Петька слезает. Думает дальше.

Кто мог залезть? Кто знал про доски?

Крышу чинили летом. Петька помнит. Чинили двое. Плотник Сычёв и его сын Колька. Кольке пятнадцать.

У Сычёвых новая корова. Купили в августе. Откуда деньги — никто не спрашивал.

***

Петька идёт к Сычёвым. Не в дом. За сарай. Там у Сычёвых погреб.

Петька ждёт, пока все уйдут на покос. Залезает в погреб. Темно. Холодно.

В углу, за бочкой с капустой, — мешки. Четыре. На одном — колхозная печать. Синяя.

***

Петька бежит в сельсовет. Там председатель. Петька говорит: я знаю, кто муку взял. Пойдёмте.

Председатель говорит: иди, Петя. Не до тебя.

Петька не уходит. Стоит. Говорит громко: у Сычёвых в погребе. Колхозный мешок. С печатью. И на складе крыша разобрана. У конька.

Председатель смотрит на Петьку. Долго.

Встаёт. Берёт шапку.

***

Мешки нашли. Крышу проверили. Доски сдвигались. Сычёв признался на третий день. Сказал: Колька лазил. Я велел.

Отца выпустили через две недели. Он пришёл домой ночью. Худой. Небритый.

Сел на лавку. Петька подошёл.

Отец взял его за плечи. Посмотрел.

Сказал: ты на крышу лазил? Сам?

Петька сказал: сам.

Отец сказал: дурак. Шею бы сломал.

И прижал к себе. Так сильно, что Петьке стало больно. Петька терпел.

***

Пётр Иванович Гусев стал следователем. Сорок лет в районной прокуратуре.

Молодым он говорил: если все говорят «больше некому» — значит, ещё не посмотрели на крышу.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить