Сын доказал, что отец не брал
Петьке одиннадцать. Отца Петьки арестовали за кражу.
Отец — кладовщик на колхозном складе. Со склада пропало двести килограммов муки. Ревизия нашла недостачу. Ключ только у отца.
Отца увезли в район. Мамка плачет. Говорит: восемь лет дадут. По указу.
Деревня шепчется. Петьку в школе дразнят: сын вора.
Петька знает: отец не брал. Отец даже горсть муки домой не принёс, когда Петька болел.
***
Петька идёт к складу. Обходит. Склад — бревенчатый, крепкий. Замок новый. Окон нет.
Петька садится под стену. Думает.
Если не через дверь — то как?
Петька смотрит на крышу. Крыша — тёс. Старая.
Петька лезет на крышу по углу. Там, где брёвна выступают. Наверху ползёт по тёсу. И у самого конька находит: две доски держатся на одном гвозде. Сдвигаются.
Внизу — темно. Мешки.
***
Петька слезает. Думает дальше.
Кто мог залезть? Кто знал про доски?
Крышу чинили летом. Петька помнит. Чинили двое. Плотник Сычёв и его сын Колька. Кольке пятнадцать.
У Сычёвых новая корова. Купили в августе. Откуда деньги — никто не спрашивал.
***
Петька идёт к Сычёвым. Не в дом. За сарай. Там у Сычёвых погреб.
Петька ждёт, пока все уйдут на покос. Залезает в погреб. Темно. Холодно.
В углу, за бочкой с капустой, — мешки. Четыре. На одном — колхозная печать. Синяя.
***
Петька бежит в сельсовет. Там председатель. Петька говорит: я знаю, кто муку взял. Пойдёмте.
Председатель говорит: иди, Петя. Не до тебя.
Петька не уходит. Стоит. Говорит громко: у Сычёвых в погребе. Колхозный мешок. С печатью. И на складе крыша разобрана. У конька.
Председатель смотрит на Петьку. Долго.
Встаёт. Берёт шапку.
***
Мешки нашли. Крышу проверили. Доски сдвигались. Сычёв признался на третий день. Сказал: Колька лазил. Я велел.
Отца выпустили через две недели. Он пришёл домой ночью. Худой. Небритый.
Сел на лавку. Петька подошёл.
Отец взял его за плечи. Посмотрел.
Сказал: ты на крышу лазил? Сам?
Петька сказал: сам.
Отец сказал: дурак. Шею бы сломал.
И прижал к себе. Так сильно, что Петьке стало больно. Петька терпел.
***
Пётр Иванович Гусев стал следователем. Сорок лет в районной прокуратуре.
Молодым он говорил: если все говорят «больше некому» — значит, ещё не посмотрели на крышу.
