Лётчик сбросил мешок конфет
Мне было восемь. Тридцать первое декабря сорок шестого. Деревня Сухой Лог, под Новосибирском.
Новый год у нас не праздновали. Не до того было. Ёлку не ставили. Подарков не было. Отцы у половины не вернулись. Мой — тоже.
В школе нам сказали: завтра каникулы. Идите домой.
Мы шли из школы по полю. Человек двенадцать. И вдруг услышали самолёт.
***
Самолёты над нами летали часто. Рядом был аэродром. Учебный. Мы привыкли. Даже не смотрели.
А этот летел низко. Очень низко. Прямо над полем. Мы задрали головы.
Маленький, зелёный, двукрылый. «Кукурузник». Он сделал круг над нами. Второй. Покачал крыльями.
И из кабины что-то выпало. Мешок. Серый. Полетел вниз. Упал в снег метрах в тридцати.
Самолёт покачал крыльями ещё раз. И улетел.
***
Мы побежали к мешку. Боялись — вдруг взорвётся. Генка Стрельников, самый смелый, подошёл первый. Развязал.
В мешке были конфеты.
Подушечки. Карамель. Леденцы. Килограммов пять. Может, больше.
И записка. На тетрадном листке. Карандашом.
«Ребята! С Новым годом! Делите поровну. Лётчик Т.»
***
Мы стояли и смотрели в мешок. Никто не трогал.
Я конфет не ела с сорок первого. Пять лет. Я забыла, какие они.
Генка сказал: поровну. Как написано.
Мы сели в снег. Генка считал. Каждому — горсть. Потом ещё горсть. Потом ещё.
Каждому досталось по тридцать четыре конфеты. Генка считал вслух.
***
Я принесла домой тридцать четыре конфеты. В варежке. Высыпала маме на стол.
Мама смотрела. Спросила: откуда?
Я сказала: с неба. Лётчик сбросил.
Мама не поверила. Потом пришла соседка, тётя Фрося. Её Гришка тоже принёс. Потом — ещё одна.
Вся деревня в тот вечер пила чай с конфетами. С неба.
Мама положила одну конфету на полку. К папиной фотографии.
***
Лётчика мы искали потом долго. Писали на аэродром. Ответили: таких полётов не было. Нарушение. Никто не летал.
Через двадцать лет, в шестьдесят шестом, в газете «Советская Сибирь» была статья. Про ветерана аэроклуба. Тимофея Лукича Ракитина. Фронтовой лётчик, инструктор. Сорок семь лет.
В статье была одна строчка. Он рассказывал журналисту: «В сорок шестом я на свою зарплату купил конфет. И сбросил ребятам в поле. Меня за это чуть не выгнали. Но я видел, как они бежали к мешку. Ради этого стоило».
***
Мы поехали к нему. Восемь человек из тех двенадцати. Взрослые уже. С цветами.
Он открыл дверь. Посмотрел на нас. Не понял.
Генка Стрельников — он тогда уже был полковником — сказал: Тимофей Лукич. Сухой Лог. Тридцать первое декабря. Тридцать четыре конфеты каждому.
Тимофей Лукич долго молчал. Потом сказал: вы что же… все поровну поделили?
Генка сказал: как написано.
Тимофей Лукич заплакал.
