Выкормила барский грех
В августе девятьсот одиннадцатого года к Пелагее Сорокиной, крестьянке из села Кривцово Орловской губернии, пришла ночью барская экономка. С корзиной. В корзине был младенец. Мальчик. Две недели.
Пелагея была кормилица. У неё у самой месяц назад родился сын, Ванька. Молока было много — на двоих хватит. Так все знали.
Экономка сказала: возьми. Платить будут. Пять рублей в месяц. Никому ни слова. Чей — не спрашивай.
Пелагея знала, чей. Вся деревня знала. Барышня, дочь помещика Сазонова, девятнадцать лет, весной ходила с животом, потом уехала в Москву «лечиться». Вернулась без живота.
***
Пелагея взяла. Пять рублей в месяц — это была корова через год.
Мальчика она назвала Петром. Крестила в деревенской церкви как своего. Записали: Пётр, сын Ивана и Пелагеи Сорокиных. Батюшка ничего не спросил — экономка с ним договорилась заранее.
Пелагея кормила двоих. Ваньку и Петьку. Одного — с правой груди, другого — с левой. Они росли вместе. Как близнецы. Только Ванька был тёмный, а Петька — светлый, тонкий, с барскими руками.
***
Деньги приходили два года. Потом перестали.
Пелагея пошла в усадьбу. Экономка вышла на крыльцо. Сказала: барышня вышла замуж. Уехала в Петербург. Велела передать — больше платить не будет. Делай с ним, что хочешь. Хоть в приют.
Пелагея стояла на крыльце. Петька — двух лет — держал её за юбку.
Она развернулась и пошла домой.
***
Муж её, Иван, сказал: Паша, на что нам барский? Своих двое. Отдай в приют. Там кормят.
Пелагея сказала: я его грудью кормила два года. Он мой.
Иван спорил. Пелагея не уступила.
***
Петька рос в Кривцове. Крестьянским сыном. Пас гусей. Ходил в лаптях. Учился в церковно-приходской школе.
В деревне знали, чей он. Дразнили: барчук. Пелагея ходила к каждой матери, чей сын дразнил. Говорила одно и то же: он мой. Я его выкормила. Ещё раз назовёт барчуком — приду к тебе ночью.
Перестали.
***
В семнадцатом году усадьбу Сазоновых сожгли. Помещика расстреляли. Барышня — мать Петьки — где-то в Петербурге. Никто не знал.
Петьке было шесть. Он смотрел на пожар вместе со всеми. Не знал, что горит дом его деда.
Пелагея держала его за руку. Не сказала. Сказала через двадцать лет.
***
Пётр Иванович Сорокин окончил рабфак. Стал агрономом. В тридцатых годах был председателем колхоза — того самого, на земле бывшей сазоновской усадьбы.
В сорок шестом к нему в правление пришла старуха. Худая, в чёрном, в шляпке. Говорила по-городскому. Сказала, что приехала из Ленинграда. Что ищет сына. Что отдала его в девятьсот одиннадцатом кормилице Сорокиной.
Пётр Иванович встал из-за стола. Смотрел на неё.
Старуха смотрела на него. На его светлые волосы. На тонкие руки.
Она поняла.
Он сказал: у меня одна мать. Пелагея Сорокина. Она умерла в сорок первом. Похоронена здесь, на кривцовском кладбище. Хотите — сходите. Скажите ей спасибо.
Старуха пошла. Он видел из окна, как она стоит у Пелагеиной могилы. Долго.
Больше он её не видел.
