Пешком до Сталинграда за дочерью
В августе сорок второго четырнадцатилетнюю Олю Кудрявцеву из села Красный Кут увезли под Сталинград. Копать окопы. Мобилизовали всех девчат с четырнадцати лет. Сорок человек из села. На грузовиках.
Мать Оли, Евдокия, стояла у грузовика. Оля махала ей из кузова. Евдокия махала в ответ. Не плакала. Обещала себе — не плакать при ней.
В сентябре девчата начали возвращаться. По одной, по двое. Голодные, оборванные. Сталинград горел. Немцы бомбили окопы.
Оля не вернулась.
***
Евдокия ходила к каждой, кто возвращался. Спрашивала: Олю видели?
Одна сказала: видела. В конце августа. Под Котлубанью. Нас бомбили. Потом не видела.
Другая сказала: её, кажется, ранило. Увезли куда-то. Не знаю куда.
Третья сказала: убило. Наверное. Там всех убивало.
Евдокия не поверила третьей.
***
В октябре она собрала мешок. Хлеба. Сала. Полотенце. Олины тёплые чулки.
Председатель сказал: Евдокия, ты с ума сошла. Там фронт. Тебя не пустят. Тебя убьют.
Евдокия сказала: а дочь там.
И пошла.
***
До Сталинграда было двести сорок километров. Евдокия шла пешком. Ночевала в стогах, в брошенных избах. Дважды её задерживал патруль. Отпускали — увидев, что баба, старая, ищет дочь.
Она шла от госпиталя к госпиталю. В каждом спрашивала: Кудрявцева Ольга, четырнадцать лет, окопница. Ранена в августе.
В каждом говорили: нет.
Она шла дальше.
***
На двенадцатый день она пришла в эвакогоспиталь в Камышине. Большой. В бывшей школе.
Спросила у санитарки. Санитарка посмотрела в журнал. Долго листала. Сказала: Кудрявцева… есть. Ольга Петровна. Палата девять.
Евдокия не дошла до палаты. Села на пол в коридоре. И сидела, пока санитарка не подняла.
***
Оля лежала у окна. С забинтованной головой. Осколок. Контузия. Полтора месяца не говорила. Не помнила, как её зовут. Документов при ней не было — нашли по списку окопниц.
Евдокия подошла. Села на край кровати. Взяла Олину руку.
Оля смотрела на неё. Не узнавала.
Евдокия достала из мешка чулки. Тёплые. Шерстяные. Олины. С заштопанной пяткой — Оля сама штопала, криво.
Положила Оле на одеяло.
Оля посмотрела на чулки. Потрогала пятку. Заштопанную криво.
И сказала первое слово за полтора месяца.
Сказала: мама.
***
Евдокия прожила в госпитале до декабря. Мыла полы, стирала бинты. Её оставили санитаркой — рук не хватало.
В декабре Олю выписали. Они вернулись в Красный Кут вместе. Пешком.
Ольга Петровна Кудрявцева стала врачом-неврологом. Лечила контузии. Сорок лет.
Те чулки, с кривой пяткой, она хранила всю жизнь. В комоде. Говорила внукам: меня мама нашла по этим чулкам. Двести сорок километров. Пешком.
