Отец ночевал под окном больницы
В ноябре пятидесятого у Ивана Лукина, тридцати четырёх лет, тракториста из Ольховки, заболела дочь. Нюрка, пяти лет. Дифтерия.
Её увезли в инфекционное отделение районной больницы. В изолятор. Посещения запрещены — карантин. Родителям — только через окно, и то днём, на пять минут.
Иван приехал на следующий день. Его не пустили. Медсестра сказала: в окно посмотрите. Второй этаж, третье слева.
Он стоял под окном. Смотрел. Нюрку подвели к стеклу. Маленькая, бледная, с перевязанным горлом. Увидела отца. Заплакала. Он видел, как она открывает рот — зовёт. Не слышал.
Медсестра увела её.
***
Жена Ивана умерла в сорок восьмом. От родов. Нюрка — всё, что у него было.
Он поехал домой. Сорок километров. Вечером вернулся. На тракторе — на колхозном, без спросу.
Встал под окном. Было уже темно. В окне горел свет — ночник.
Он стоял. Мороз — двадцать. Ветер.
***
Он простоял до утра. Утром медсестра увидела его в окно. Вышла. Сказала: вы что, всю ночь?
Иван сказал: она меня видела вечером? Я рукой махал.
Медсестра сказала: она спала.
Иван сказал: а если проснётся и посмотрит в окно — пусть видит, что я тут.
***
Он приезжал каждый вечер. Две недели. Ставил трактор у больничного забора. Разводил костёр под окном — маленький, чтобы был виден свет. Сидел у костра всю ночь.
Утром уезжал на работу. Вечером возвращался.
Председатель колхоза ругался за трактор. Потом перестал. Сказал: бери, Иван. Солярку спишем.
***
На пятую ночь Нюрке стало хуже. Удушье. Врач делал трахеотомию — разрезал горло, вставил трубку. Ночью.
Иван не знал. Сидел у костра.
Утром медсестра вышла. Бледная. Сказала: была операция. Тяжёлая. Девочка в сознании. Она спрашивала — горит ли костёр.
Иван не понял.
Медсестра сказала: ночная няня ей говорила, чтоб успокоить: смотри, папка твой внизу костёр жжёт. Нюрка смотрела в окно. На огонь. Всю ночь, пока не забрали в операционную.
***
Иван сидел у костра ещё девять ночей.
На четырнадцатый день Нюрку выписали. С трубкой в горле — её вынули через месяц. С шрамом на шее — на всю жизнь.
Иван вынес её из больницы на руках. Она обняла его за шею. Сказала хрипло — трубка ещё стояла:
— Папка. Я твой костёр видела. Каждую ночь.
***
Анна Ивановна Лукина выросла. Шрам на шее носила, не пряча. Стала врачом-инфекционистом. Работала в той самой районной больнице. В том самом отделении.
Она всегда разрешала родителям сидеть под окнами. Ночью. С фонарём, с костром — как хотят.
И всегда, перед сном, говорила маленьким пациентам: посмотри в окно. Видишь огонёк? Это кто-то тебя ждёт.
