Жевала брату хлеб

В январе сорок второго мне было восемь. Брату Ваньке — год и два месяца. Мы жили в Ленинграде, на Петроградской. Мама работала на заводе. Отец погиб на Пулковских высотах.

Молока не было. Каши не было. Был хлеб. Сто двадцать пять граммов на меня. Сто двадцать пять на Ваньку. Мама уходила на завод утром, приходила ночью. Ваньку оставляла со мной.

Ванька не мог есть хлеб. Хлеб был блокадный — тяжёлый, сырой, с примесями. Ванька давился. Плакал. Выплёвывал.

***

Мама показала мне в первый же день. Отломи кусочек. Пожуй сама. Долго, пока не станет как каша. Потом — ему в рот. Пальцем.

Я так и делала. Каждый день. Отламывала от Ванькиной пайки. Жевала. Долго. Кормила его с пальца.

А во рту оставался вкус. Хлеба. Я его глотала. Я не могла не глотать — слюна.

***

Через неделю я поняла, что это нечестно. Я жую Ванькин хлеб, и немного проглатываю. Получается, я ем его еду.

Я стала жевать свою пайку. Свою. Сто двадцать пять граммов. Жевала — и отдавала ему. А Ванькину пайку — тоже ему. Только сухой — размачивала в кипятке.

Себе не оставляла ничего. Только вкус во рту.

***

Через две недели я упала. Прямо в комнате. Когда несла Ваньке кипяток.

Мама пришла ночью. Нашла меня на полу. Ванька спал. Сытый.

Мама подняла меня. Положила на кровать. Спросила: Галя, ты сколько не ела?

Я сказала: я ела. Вкус.

Мама поняла. Она села на кровать. Держала меня за руку. Долго.

***

На следующий день мама не пошла на завод. Пошла в райсовет. Не знаю, что она там говорила. Но нам дали направление. Ваньку — в ясли при заводе. С питанием.

Меня — в стационар. Усиленное питание. Две недели.

***

В апреле нас эвакуировали. По Ладоге. Всех троих.

Ванька выжил. Я — тоже.

***

Ванька вырос. Стал лётчиком. Военным, потом гражданским. Летал на Ту-154.

Когда мама умирала, в восемьдесят пятом, она позвала его. Сказала: Ваня. Ты знаешь, что тебя сестра выкормила? В блокаду. Своим хлебом. Жевала и тебе в рот.

Ванька не знал. Я ему никогда не рассказывала.

Он пришёл ко мне. Сорок четыре года, командир экипажа. Встал на пороге. Ничего не сказал.

Потом сел рядом со мной за стол. Отломил кусок хлеба. Положил мне на тарелку.

Сказал: ешь, Галька. Теперь моя очередь.