Мамка, не уходи

Шесть лет Вале было, когда мамка сказала: «Я на неделю, в город, к тёте». Собрала сумку, поцеловала в макушку и уехала на попутке. Валя ждала её на крыльце до самой темноты. Потом на второй день. Потом на третий.

Через неделю пришла тётка Груня, соседка, погладила по голове и сказала: «Ты, Валюша, ко мне пока поживёшь». «Пока» растянулось на два года.

Груня была бездетная, строгая, жалеть не умела. Кормила — да, и одевала, и в школу отвела. Но не обнимала. И Валя привыкла — спала, свернувшись клубком, и никого не звала.

Каждый вечер она выходила к дороге. Сядет на брёвнышко у околицы и смотрит на поворот, откуда автобус приходит. Груня сначала кричала, потом махнула рукой. «Пусть ходит, — сказала мужикам. — Не отобьёшь».

Мамка не приехала ни на второй год, ни на третий. Пришло письмо — кривое, без запятых. Мол, устроилась, живу, денег пока нет, потерпи. И приписка внизу: «Валюшка, прости».

Валя выучила её наизусть. Читала перед сном. Потом перестала ходить к околице.

Мамка появилась, когда Вале было одиннадцать. Постарела, осунулась, на щеке синяк цвета сливы. Стояла в дверях и мяла платок.

— Валенька, — сказала она. — Дочка. Я за тобой. Собирайся.

Валя молчала. Смотрела на женщину, которая ей снилась пять лет, и не чувствовала ничего. Как если бы на пороге стоял кто-то чужой, очень похожий на маму.

— Не поеду, — сказала она.

— Валя, я твоя мать.

— Ты мне не мама. Ты уехала. Ты на неделю уехала, а не вернулась. Я тебя ждала до темноты. Каждый день ждала. А ты…

Мать опустилась на лавку, закрыла лицо руками и заплакала — некрасиво, взахлёб. Тётка Груня стояла у печки, не двигаясь. Только рука с полотенцем чуть дрогнула.

— Я думала, ты меня забудешь, — глухо сказала мать. — Что тебе тут лучше будет. Я с таким мужиком жила… он бил. Я вырваться не могла, а тебя брать было нельзя. Я сбежала от него только этой весной. Первым делом — к тебе.

Валя молчала.

— Не прошу, чтобы ты простила, — сказала мать. — Просто живи, где хочешь. Я рядом в посёлке комнату сняла. Буду приходить. Хоть раз в неделю. Хоть издали.

Она поднялась, поцеловала воздух возле Валиной макушки — не решилась коснуться — и ушла.

Валя долго сидела неподвижно. Потом встала, подошла к Груне.

— Тётя Груня, — сказала она. — А можно я её завтра встречу? Не насовсем. Просто встречу.

Груня повернулась, и Валя впервые увидела, что у той мокрые щёки.

— Можно, Валюша, — хрипло сказала она. — Иди.

Она пошла к околице, на своё старое брёвнышко. Мать уже была там — стояла на дороге, ссутулившись, и смотрела назад, на деревню.

— Мам, — сказала Валя.

Мать обернулась, и что-то дрогнуло в её лице.

— Пойдём, — сказала Валя. — Я покажу тебе, где я живу.