Апрель сорок четвёртого

Клавдия получила письмо в апреле сорок четвёртого.

Незнакомый почерк. Военная почта.

«Клавдия Петровна. Пишет вам боец Иван Лукич Борисов, товарищ вашего мужа Фёдора Ивановича. Фёдор Иванович жив и здоров, идём вперёд, писать некогда. Он просил передать: жив, думает о вас и о детях. И ещё просил напомнить — в кладовке за мешком с картошкой, там жестяная банка. Он закопал в полу когда уходил. Деньги. На всякий случай. Пусть не трогает пока не совсем плохо, сам вернётся — разберутся».

Клавдия читала письмо у окна.

Потом пошла в кладовку. Отодвинула мешок. Поддела половицу.

Банка была там.

Открывать не стала. Поставила обратно. Половицу на место.

Не совсем плохо.

Дети — Петя шести лет и Машенька четырёх — возились в другой комнате. Слышно было как Петя что-то объяснял сестре.

Клавдия написала Ивану Борисову тем же вечером.

«Иван Лукич, спасибо что написали. Скажите Фёдору: дети здоровы. Петя в школу пойдёт в сентябре. Машенька говорит что папа скоро придёт. Банку нашла. Не трогала. Ждём».

Ответ пришёл через три месяца — уже другой рукой.

«Клавдия Петровна. Иван Лукич Борисов погиб в июле. Пишет вам боец Семён Кравчук. Иван Лукич просил передать: Фёдор Иванович жив, идут к Берлину».

Клавдия держала письмо.

Иван Лукич успел написать. Написал — и погиб.

Фёдор вернулся в сентябре сорок пятого.

Вошёл во двор — Петя увидел его первым. Закричал. Побежал.

Фёдор опустился на колени прямо во дворе, поймал сына.

Машенька стояла в дверях и смотрела. Она почти не помнила отца.

— Машенька, — сказал Фёдор. — Иди ко мне.

Машенька подумала. Подошла. Позволила взять себя на руки.

Клавдия стояла и смотрела.

— Банку не трогала, — сказала она наконец.

Фёдор поднял голову.

— Не трогала?

— Не трогала. Ты сказал — пока не совсем плохо. Не было совсем плохо.

Он посмотрел на неё.

— Три года.

— Три.

— Ждала.

— Ждала.

Они зашли в дом. Фёдор сам нашёл кладовку. Поднял половицу.

Банка стояла на месте.

— На жизнь, — сказал он.

— На долгую, — сказала Клавдия. Апрель сорок четвёртого