Рождественский поезд

Лида уехала из Воронежа в марте.

После того как муж сказал: «Устал от этой жизни. Уйду к себе». К себе — это значит к маме. Им было по сорок три, женаты девятнадцать лет.

Лида не плакала. Купила билет на поезд — куда-нибудь, просто уехать.

Оказалась Казань.

В купе — женщина пожилая, Нина Ивановна, ехала к дочери.

— Чай? — предложила через час.

— Спасибо.

— Как вас зовут?

— Лида.

— Нина Ивановна. — Она разлила чай. — Откуда?

— Из Воронежа.

— Надолго в Казань?

— Не знаю.

Нина Ивановна посмотрела на неё — долго, как смотрят люди которые многое поняли в жизни.

— Первый раз вот так? — спросила она.

— Что — так?

— Без плана. Просто уехала.

— Первый, — сказала Лида.

— Страшно?

— Немного.

— Это хорошо, — сказал Нина Ивановна. — Значит ещё можете бояться. Когда совсем ничего не страшно — вот это плохо.

— Почему?

— Потому что значит уже всё равно. А вам — не всё равно. Значит ещё что-то будет.

Лида смотрела на неё.

— Вы оптимист.

— Я реалист, — сказала Нина Ивановна. — Я пржила семьдесят два года. Знаете сколько раз думала что всё? А потом что-то случалось. Всегда.

В Казани Лида сняла номер в гостинице. Три дня гуляла — по набережной, по Кремлю, по рынкам. Ела незнакомую еду. Разговаривала с незнакомыми людьми.

На четвёртый день позвонила дочери Оле.

— Мама! Ты где?

— В Казани.

— В Казани?! Что случилось?

— Ничего. Папа ушёл, я уехала отдохнуть.

— Мама...

— Оля. Я в порядке. Правда.

— Когда вернёшься?

— Послезавтра. Оля.

— Что?

— Можно я поживу у тебя немного? Пока не разберусь.

— Мама! Конечно. Сколько хочешь.

Лида вернулась. Поселилась у дочери.

Жила два месяца — пока не нашла квартиру и работу в другом районе. Оля помогала.

— Мам, — сказала Оля однажды. — Ты другая стала.

— Какая?

— Не знаю. Лучше. Ты смеёшься чаще.

Лида думала.

— Наверное, — сказала она. — Наверное, да.