Проводница не помнит

Поезд Пермь — Москва стоял на станции Балезино две минуты, и проводница Лидия Сергеевна уже подняла флажок, когда по перрону побежал мужчина.

Он бежал вдоль вагонов, заглядывая в окна, красный, с расстёгнутой курткой, и кричал: «Наташа! Наташа!» Лидия Сергеевна двадцать шесть лет ездила на этом маршруте и знала такие крики.

В третьем купе сидела молодая женщина с мальчиком лет пяти. Под слоем тонального крема на скуле проступал фиолетовый след. Села она в Перми, всю дорогу молчала и каждые десять минут выглядывала в коридор. Мальчик спал, подтянув ноги.

Мужчина подбежал к её вагону, ухватился за поручень.

— Пустите, там жена моя!

Лидия Сергеевна встала на верхней ступеньке, вытянув руку на всю ширину тамбура.

— Билет предъявите.

— Какой билет, я за женой!

— Нет билета — не пущу. Отойдите от вагона, поезд отправляется.

— Она там! Я знаю, что там! Мальчишка мой там!

— У меня в вагоне, гражданин, таких нет, — сказала Лидия Сергеевна ровно. — Отойдите от подножки, иначе вызову транспортную полицию.

Поезд дёрнулся. Он ещё пробежал рядом, держась за поручень, потом отпустил.

Лидия Сергеевна закрыла дверь, заперла ключом и вернулась в вагон. Женщина стояла в проходе, белая, прижимая к себе спящего ребёнка.

— Идите сядьте. Чаю принесу.

Чай был крепкий, с лимоном. Женщина пила, и стакан дрожал, звеня подстаканником.

— Вам куда? — спросила Лидия Сергеевна.

— В Москву. К сестре. Он знает адрес.

— Тогда слушайте. Он на следующей станции сядет на электричку или возьмёт такси и будет ждать вас в Москве на перроне. Так что в Москву вы не поедете. Во Владимире у меня сестра. Выйдете там.

— Почему вы мне помогаете? — спросила Наташа. — Вы меня не знаете.

— Мне пятьдесят восемь лет, — сказала Лидия Сергеевна. — Я знаю.

Во Владимире рано утром они вышли на платформу с одной сумкой. Сестра проводницы, Галя, уже ждала в пуховике. Они пошли быстро, не оглядываясь. Мальчик нёс плюшевого зайца за ухо.

Через месяц в вагон пришёл участковый с фотографией: не видели такую? Муж подал заявление о пропаже.

— Товарищ лейтенант, — сказала Лидия Сергеевна, разглаживая простыню. — Я за смену тысячу человек вижу. Лица путаю. Ничего не помню.

А в январе в служебное купе пришла открытка без обратного адреса. На ней был нарисован автобус, а внутри три слова детским почерком: «Мы живём хорошо».