Приёмник

Весной шестьдесят первого мы с мамой переехали из Москвы в деревню Берёзки: у отца там был дом, а в Москве у него нашлась другая семья. Мне было тринадцать.

В деревне меня сразу окрестили «городским». Не со зла, но каждый день находилась причина: я не умел доить, не знал, как запрягать, а когда меня послали за водой, принёс два ведра на коромысле, из которых вылилась половина. Мальчишки смеялись: «Москвич-неумеха». Взрослые качали головами.

Но у меня было своё, чего не было ни у кого: я умел паять. В Москве я ходил в радиокружок, и в чемодане привёз детали: катушки, конденсаторы, лампу. В сарае я собрал приёмник: ламповый, с самодельной антенной, натянутой на коньке крыши. Он ловил «Москву» чисто, без хрипа.

Электричества в Берёзках не было. Радио не было ни у кого. Мой приёмник работал от батареи, привезённой из города, и я слушал его по вечерам тихо, один, в сарае.

Двенадцатого апреля, днём, я включил его, чтобы послушать новости. Голос диктора, дрожащий, незнакомо торжественный, говорил: «Говорит Москва. Передаём сообщение ТАСС. Сегодня в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник с человеком на борту».

Я не сразу понял.

Потом выскочил из сарая и побежал по улице, крича: «Человек в космосе! Гагарин! Человек в космосе!»

Меня не сразу поняли. Деревенские выходили из изб, смотрели недоверчиво. «Что-что?» — «Юрий Гагарин! Полетел!» Мальчишки решили, что я шучу. Председатель, Матвей Петрович, нахмурился: «Это откуда?»

— У меня приёмник. Идёмте.

Они пошли за мной. Сначала трое, потом десять, потом вся деревня, толпой. Я включил приёмник на полную громкость, вынес на крыльцо и поставил на табурет. Диктор повторял сообщение. Люди слушали, стоя на дороге, сняв шапки. Бабы плакали. Матвей Петрович, не говоря ни слова, обнял меня за плечи.

Через час в Берёзках не осталось человека, который не слышал бы этот голос. К вечеру мой приёмник стоял на столе в избе у председателя, и вокруг сидели двадцать человек, как за обедом.

«Неумехой» меня больше не называли. Сначала звали «радист», потом просто по имени. А председатель, когда через год собирали сельсовет, привёз из района три настоящих приёмника для школы и клуба. Настраивал их я.