Единственный костюм

В пятом «А» была традиция: раз в год родители приходили рассказать о своих профессиях. Класс ждал этого, как праздника.

Колин отец, Виктор, был токарем на заводе и последние три года пил. Мать ушла, забрав сестру, Коля остался с отцом. В школе все знали: у Коли дома пьют. На родительские собрания никто не ходил.

Когда учительница, Нина Павловна, раздавала приглашения, Коля взял листок и положил в портфель. Дома не показал.

Но в день встречи, в десять утра, дверь класса открылась, и на пороге появился Виктор. Выбритый до красноты, в старом сером костюме с блестящими локтями, с галстуком, повязанным вкривь. Пахло одеколоном «Шипр»: он вылил на себя полфлакона, чтобы забить вчерашнее. В руках держал газетный кулёк. Он стоял в дверях, как стоят на пороге чужого дома.

Коля побелел. В классе стало тихо. Кто-то хихикнул.

— Здравствуйте, — сказал Виктор хрипло. — Я Колин отец. Я токарь. Если можно.

Нина Павловна кивнула и пригласила его к доске. Он развернул кулёк. Внутри лежали стальные детали, гладкие, блестящие, с резьбой, с дырочками.

— Я покажу, как делается вот это.

Он говорил медленно, спотыкаясь, но чем дальше, тем увереннее. Про станок, про резец, про то, что на токарном станке можно выточить что угодно, хоть шахматную фигуру. Достал из кулька стальную юлу. Маленькую, отполированную до зеркала. Запустил на парте. Юла закрутилась, запела, не падала минуту, две. Весь класс затаил дыхание.

— А можно мне? — спросил кто-то.

Он вытащил из кулька ещё восемь юл. По одной на каждого.

Ребята высыпали к нему, вертели юлы, спрашивали. Он отвечал уже без запинок. В какой-то момент Коля встал и подошёл к отцу. Протянул ему свою юлу и сказал громко, при всех:

— Пап, запусти ещё.

Виктор запустил. Юла пела, а Коля держал отца за рукав.

Потом отец пил ещё два года. Одноклассники знали об этом и больше не заговаривали. Но юлу Коля носил в кармане до выпускного.