Помочь

В июле пятьдесят третьего в деревне Сосновка сгорел дом вдовы Марьи. Загорелось ночью от печной трубы. Марья успела вынести троих детей и ничего больше. Утром стояла у чёрных обугленных брёвен, держа на руках младшую в одеяле, и смотрела.

Председатель колхоза, Иван Петрович, приехал на телеге, выслушал и развёл руками. «Лесу нет. Колхозу не положено. Ставь сарай, пока жить в бане». Говорил он не злобно, а по-деловому. Марья была не колхозницей, а приезжей: года три назад поселилась после эвакуации, и документы у неё были неполные.

Дети, Пашка девяти лет, Дуня шести и маленькая Нюрка, остались в бане. Мать вечером сидела на пороге и молчала.

На следующее утро Пашка встал на рассвете, надел чужую, не по размеру куртку и пошёл по деревне. Он стучал в каждую дверь. В первую, в пятую, в десятую. Бабы открывали, видели грязного мальчишку и спрашивали: «Тебе чего?»

— Тётя Нюра, — говорил он серьёзно, как научился от матери. — У нас дом сгорел. Мы просим помочь.

«Помочь» была старая деревенская традиция: когда у человека беда, вся деревня собирается и строит дом за один день, бесплатно. Но в последние годы про неё забыли: каждый сам за себя, голод, колхоз. Бабы смотрели на мальчика и молчали.

— У нас нет леса, — говорил он дальше. — Но можно разобрать старый сарай на дальнем конце. Дядя Фёдор сказал, что он ничей.

К десятой избе его уже узнавали. К двадцатой за Пашкой шли две девочки. В двадцать пятой избе дверь открыл старый Михей, одноногий, за всю жизнь не сказавший ни одного доброго слова.

— Чей ты? — спросил он.

— Марьи. Что сгорела.

Михей посмотрел на него долго и вдруг крикнул в глубь избы: «Семён! Бери топор!»

В субботу на рассвете на пепелище собралось сорок человек. Мужики с топорами, бабы с вёдрами, дети с гвоздями. Председатель стоял в стороне, не зная, что делать. Но когда увидел, как старый Михей, опираясь на костыль, распоряжается укладкой венцов, молча снял пиджак и взял пилу.

Дом выстроили за один день. К закату на крыше сидели двое мужиков и забивали последнюю доску. Бабы накрыли столы прямо во дворе: щи, картошка, пироги. Марья сидела на крыльце нового дома, не веря, и плакала, не вытирая слёз.

Пашка стоял рядом. Председатель подошёл, смущённый, кашлянул.

— Ты это… — сказал он. — Хорошо стучал.

Пашка смотрел на него серьёзно.

— Нам так мама сказала.