Невеста по письмам

В сорок шестом году на станцию Ключи сошла девушка с чемоданом и конвертом.

Звали её Люда Орлова, ей было двадцать два года. Два года она писала письма солдату по имени Иван Кузьмин: сначала по поручению училища, как тимуровка, потом всё чаще и чаще. «Дорогая Люда» — «Дорогой Иван». Он писал с фронта, потом из госпиталя, потом снова с фронта, коротко, неловко, про погоду и про хлеб. А последнее письмо, в январе сорок пятого, заканчивалось словами: «Приеду — поженимся. Ты только жди».

Больше писем не было. Она писала ещё полгода, потом из военкомата ответили: «Красноармеец Кузьмин И. П. пропал без вести». Люда не стала считать это за смерть. Закончив училище, она взяла адрес из старого конверта и поехала в Ключи: «Если жив, найду. Если нет, хоть мать увижу».

Мать, Матрёна Степановна, открыла дверь избы и посмотрела на неё долго.

— Ты кто?

— Люда. Я писала Ване.

Матрёна не сказала ни слова. Отступила, пропуская её в дом. Села на лавку, сложила руки на коленях.

— Нет Вани, — сказала она. — В марте сорок пятого пришла похоронка. Не пропал. Убит. Под Кёнигсбергом. А я вам, в училище, не написала. Не знала адреса.

Люда стояла с чемоданом. У неё не было сил плакать.

— Я думала, что…

— Знаю.

Они сидели молча. Потом Матрёна встала, подошла к печи, достала ухватом чугун и поставила на стол.

— Садись. Ты с дороги. Ела?

Люда села. Матрёна налила щей. Они ели вдвоём.

Потом Матрёна достала из сундука пачку писем, перевязанную бечёвкой. Люда узнала свой почерк.

— Он каждое читал мне вслух. Каждое. Я неграмотная. Я про тебя знала всё. Как ты кашу солила, как зубы лечила. Я его спрашивала: «Она хорошая?» А он говорил: «Мама, лучше всех».

Люда заплакала. Матрёна не утешала. Просто сидела рядом.

На следующий день Люда собралась уезжать. Матрёна стояла у калитки.

— Куда?

— В город. К работе.

— Ты можешь остаться, — сказала Матрёна и вдруг запнулась. — Если хочешь. В школе учительница нужна.

Люда осталась. Проработала в Ключах сорок лет. Ваню ждать не перестала, но Матрёну стала звать мамой.