Корейчонка не отдали в детдом
В октябре тридцать седьмого на станцию Кзыл-Орда пришёл эшелон с корейцами. Их выселили с Дальнего Востока. Всех. За неделю. Сто семьдесят тысяч человек. Везли месяц в товарных вагонах.
Многие в дороге умерли. Старики, младенцы. Тела выносили на станциях.
На станции Кзыл-Орда из вагона вынесли двоих. Мужчину и женщину. Корейцев. Тиф. За ними из вагона вылез мальчик. Лет пяти. Стоял на насыпи и смотрел, как их кладут на телегу.
***
Пелагея Сидорова работала на станции путевой рабочей. Тридцать восемь лет. Ссыльная. Раскулаченная. Её с мужем выслали из-под Тамбова в тридцать первом. Муж умер в тридцать третьем.
Она видела, как мальчик стоит на насыпи. Как к нему подходит человек из НКВД. Как говорит: сирота — в детдом. В Кзыл-Орду.
Мальчик не понимал по-русски. Стоял. Молчал.
Пелагея знала детдом в Кзыл-Орде. Там лежали тифозные. Там дети умирали каждую неделю.
***
Она подошла. Сказала человеку из НКВД: я его возьму.
Тот посмотрел на неё. На ватник, на платок, на мозолистые руки. Спросил: ты кто?
Пелагея сказала: путейщица. Сидорова.
Он спросил: ссыльная?
Пелагея сказала: ссыльная.
Он засмеялся. Сказал: ссыльная берёт спецпереселенца. Вот это компания.
Потом перестал смеяться. Подумал. Сказал: а бери. Одним меньше оформлять.
И записал в бумаге: передан на воспитание гражданке Сидоровой П. И.
***
Мальчик молчал две недели. Сидел в углу её землянки. Ел, когда давала. Спал, когда гасила лампу. Не плакал.
Как его зовут, Пелагея не знала. На рукаве у него была пришита тряпочка с иероглифами. Пелагея не могла прочесть.
Она стала звать его Женькой. Просто так. Первое, что пришло.
На третью неделю Женька сказал первое русское слово. Он показал на неё пальцем и сказал: мама.
Пелагея села на пол. И сидела так до ночи.
***
Соседи в бараке ворчали. Говорили: Сидорова, ты что, с ума сошла? Нерусского взяла. Узкоглазого. Своих детей нет — так хоть бы своего взяла.
Пелагея отвечала: а он что, не свой?
Начальник дистанции пути вызвал её. Сказал: Сидорова. Ты ссыльная. Он спецпереселенец. Тебе это зачтётся. Не в ту сторону.
Пелагея сказала: пусть зачтётся.
***
Женька вырос. Окончил школу в Кзыл-Орде. С медалью. Пошёл в железнодорожный техникум.
В пятьдесят шестом, когда с корейцев сняли ограничения, Женька поехал в Ташкент. В корейскую общину. Нашёл стариков, которые помнили эшелон тридцать седьмого. Показал им тряпочку с рукава. Её Пелагея хранила двадцать лет.
Старики прочитали: Ким Чер Ён. Сын Ким Сан Хо. Посёлок Посьет.
Женька вернулся в Кзыл-Орду. Сказал Пелагее: мама. Меня зовут Ким Чер Ён.
Пелагея сказала: вот и хорошо. Теперь знаешь.
***
В паспорте он записался: Евгений Сидоров. Национальность — кореец. Так и прожил.
Он стал начальником станции Кзыл-Орда. Той самой.
Пелагея умерла в семьдесят первом. Её похоронили на станционном кладбище, рядом с другими ссыльными. Ким Чер Ён поставил ей памятник. Надписал по-русски и по-корейски.
По-русски: «Маме».
По-корейски — то же самое.
