Корейчонка не отдали в детдом

В октябре тридцать седьмого на станцию Кзыл-Орда пришёл эшелон с корейцами. Их выселили с Дальнего Востока. Всех. За неделю. Сто семьдесят тысяч человек. Везли месяц в товарных вагонах.

Многие в дороге умерли. Старики, младенцы. Тела выносили на станциях.

На станции Кзыл-Орда из вагона вынесли двоих. Мужчину и женщину. Корейцев. Тиф. За ними из вагона вылез мальчик. Лет пяти. Стоял на насыпи и смотрел, как их кладут на телегу.

***

Пелагея Сидорова работала на станции путевой рабочей. Тридцать восемь лет. Ссыльная. Раскулаченная. Её с мужем выслали из-под Тамбова в тридцать первом. Муж умер в тридцать третьем.

Она видела, как мальчик стоит на насыпи. Как к нему подходит человек из НКВД. Как говорит: сирота — в детдом. В Кзыл-Орду.

Мальчик не понимал по-русски. Стоял. Молчал.

Пелагея знала детдом в Кзыл-Орде. Там лежали тифозные. Там дети умирали каждую неделю.

***

Она подошла. Сказала человеку из НКВД: я его возьму.

Тот посмотрел на неё. На ватник, на платок, на мозолистые руки. Спросил: ты кто?

Пелагея сказала: путейщица. Сидорова.

Он спросил: ссыльная?

Пелагея сказала: ссыльная.

Он засмеялся. Сказал: ссыльная берёт спецпереселенца. Вот это компания.

Потом перестал смеяться. Подумал. Сказал: а бери. Одним меньше оформлять.

И записал в бумаге: передан на воспитание гражданке Сидоровой П. И.

***

Мальчик молчал две недели. Сидел в углу её землянки. Ел, когда давала. Спал, когда гасила лампу. Не плакал.

Как его зовут, Пелагея не знала. На рукаве у него была пришита тряпочка с иероглифами. Пелагея не могла прочесть.

Она стала звать его Женькой. Просто так. Первое, что пришло.

На третью неделю Женька сказал первое русское слово. Он показал на неё пальцем и сказал: мама.

Пелагея села на пол. И сидела так до ночи.

***

Соседи в бараке ворчали. Говорили: Сидорова, ты что, с ума сошла? Нерусского взяла. Узкоглазого. Своих детей нет — так хоть бы своего взяла.

Пелагея отвечала: а он что, не свой?

Начальник дистанции пути вызвал её. Сказал: Сидорова. Ты ссыльная. Он спецпереселенец. Тебе это зачтётся. Не в ту сторону.

Пелагея сказала: пусть зачтётся.

***

Женька вырос. Окончил школу в Кзыл-Орде. С медалью. Пошёл в железнодорожный техникум.

В пятьдесят шестом, когда с корейцев сняли ограничения, Женька поехал в Ташкент. В корейскую общину. Нашёл стариков, которые помнили эшелон тридцать седьмого. Показал им тряпочку с рукава. Её Пелагея хранила двадцать лет.

Старики прочитали: Ким Чер Ён. Сын Ким Сан Хо. Посёлок Посьет.

Женька вернулся в Кзыл-Орду. Сказал Пелагее: мама. Меня зовут Ким Чер Ён.

Пелагея сказала: вот и хорошо. Теперь знаешь.

***

В паспорте он записался: Евгений Сидоров. Национальность — кореец. Так и прожил.

Он стал начальником станции Кзыл-Орда. Той самой.

Пелагея умерла в семьдесят первом. Её похоронили на станционном кладбище, рядом с другими ссыльными. Ким Чер Ён поставил ей памятник. Надписал по-русски и по-корейски.

По-русски: «Маме».

По-корейски — то же самое.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить