Подкидыша нашла в бане
Это я вам про тётку Пашу расскажу. Банщицу. Из рабочего посёлка при лесозаводе.
Баня у нас была общая. Одна на посёлок. По субботам — женский день, по воскресеньям — мужской. Тётка Паша там топила, мыла, следила. Двадцать лет. Сорок пять ей было. Детей не дал бог. Муж, Василий, пил по праздникам и был злой.
В декабре пятидесятого тётка Паша пришла утром топить. Открыла предбанник. А на лавке — свёрток. В старом одеяле. И пищит.
***
Тётка Паша развернула. Девочка. Неделя от роду. Синяя от холода, но живая. Рядом бутылочка с молоком — замёрзшим.
Записки не было. Ничего не было.
Тётка Паша сунула девочку себе под кофту. К телу. И сидела так час, пока печь не растопилась. Девочка отогрелась. Заорала.
Тётка Паша сказала: ну вот. Живая. Надежда, значит.
Так и назвала.
***
Домой она принесла её вечером. Василий сидел за столом. Увидел. Сказал: это что?
Тётка Паша сказала: дочка.
Василий сказал: какая дочка? Отнеси в милицию. Пусть в дом малютки сдают. Мне подкидыш не нужен. Чужой грех кормить.
Тётка Паша сказала: тогда я с ней уйду. В баню жить. Там тепло.
Василий стукнул кулаком по столу. Тётка Паша взяла девочку и ушла.
***
Жила она в бане месяц. В предбаннике. На лавке. Бабы в субботу приходили мыться — а там тётка Паша с младенцем.
Бабы спрашивали: Паша, ты чего?
Тётка Паша говорила: живу.
И бабы стали носить. Одна — пелёнки. Другая — молоко от своей козы. Третья — одеяльце. Четвёртая — кроватку деревянную, от своих, выросших.
К концу месяца в предбаннике было всё, что нужно младенцу. И даже больше.
***
Из милиции пришёл участковый. Сказал: Прасковья Ивановна, подкидышей положено сдавать. Мать ищем.
Тётка Паша сказала: ищите. Найдёте — скажите ей, что дочка у меня. Сыта и в тепле. А пока не найдёте — моя.
Участковый посмотрел на баб, которые стояли в дверях с узлами. Человек десять. Посмотрел на кроватку.
Сказал: ладно. Пишу — временно у Сидоровой. На воспитании.
Мать так и не нашли.
***
Через месяц пришёл Василий. Трезвый. В чистой рубахе. Постоял в дверях бани.
Сказал: Паша. Пошли домой. Обоих.
Тётка Паша сказала: а чужой грех?
Василий сказал: какой грех. Я к ней приходил. Ты не видела. Ночами. Смотрел в окошко. Она рукой машет во сне.
***
Надежда Васильевна Сидорова выросла. Работала в той же бане. Потом, когда баню снесли, — в новой. Заведующей.
Тётка Паша умерла в восемьдесят втором. Василий — раньше, в семьдесят пятом. Он так и не пил больше. Говорил: у меня дочка. Мне нельзя.
Надежда Васильевна на поминках сказала: меня в бане нашли. Я в бане и состарюсь. Мне там теплее всего.
