Пекарша отдавала обрезки
Тамара Григорьевна Воронцова работала в пекарне номер три города Калинина с сорок пятого года. Тридцать восемь лет. Вдова. Двое детей.
Пекарня пекла хлеб по карточкам. Каждая буханка — на учёте. Каждый грамм. За хищение — по указу, до десяти лет.
Каждое утро, в пять, Тамара Григорьевна шла на работу мимо подвала разрушенного дома. В подвале жили дети. Беспризорные. Пять, шесть, иногда десять. Она слышала, как они кашляют.
***
В пекарне хлеб резали на формы. Края — горбушки, обрезки от неровной выпечки — шли в отходы. На корм свиньям в подсобное хозяйство. Так было по инструкции.
Тамара Григорьевна однажды задержалась после смены. Собрала обрезки в фартук. Немного — полкило. Отнесла в подвал.
Дети вышли не сразу. Боялись. Потом вышел один. Самый маленький. Лет пяти. Взял горбушку. Съел стоя. Сразу.
Потом вышли остальные.
***
Она носила каждый день. Полгода. Обрезки, горбушки, подгоревшее. Всё, что шло свиньям.
Детей в подвале стало больше. Пятнадцать. Потом двадцать.
Она стала носить больше. Собирала не только своё — просила у других пекарей. Те отдавали. Не все. Половина.
Одна, Зоя Кривцова, отдавать отказалась. Сказала: Тамара, это госимущество. Хоть и отходы. Посадят тебя.
***
Её посадили в октябре сорок шестого.
Зоя Кривцова написала. Не со зла — со страху. Что её тоже посадят, если не напишет. Так она потом говорила.
Пришли прямо в пекарню. Взяли с фартуком обрезков. Акт: хищение хлебобулочных изделий. Вес — два килограмма триста граммов.
Следователь сказал: вы понимаете? Указ. От пяти до десяти лет.
Тамара Григорьевна сказала: понимаю. Это свиньям шло. Я детям отдавала.
***
Суд был в декабре. Зал маленький. Народу — полный.
Когда судья начал читать обвинение, в зал вошли дети. Двадцать три человека. Грязные, в обносках. Их привела женщина из детской комнаты милиции. Она сама пришла к судье до заседания. Сказала: это те, кого она кормила.
Самый маленький, тот, пятилетний, подошёл к Тамаре Григорьевне. Взял её за руку. И так и стоял до конца.
***
Судья был пожилой. Фронтовик. Он слушал всех. Детей тоже. Потом объявил перерыв.
После перерыва он сказал: в связи с малозначительностью ущерба — речь идёт об отходах производства — дело прекратить. А детей — передать в детприёмник для устройства в детские дома.
Тамара Григорьевна сказала: всех?
Судья сказал: всех.
Она сказала: а маленького?
Судья посмотрел на мальчика. Тот держал её руку. Судья сказал: если хотите его забрать — оформляйте опеку.
***
Она забрала. Его звали Вадик. Фамилии он не помнил. Записали Воронцовым.
Вадим Воронцов стал главным технологом хлебозавода. В том же городе. Калинин стал Тверью — а он так и работал.
Зою Кривцову он на похоронах матери увидел. Она стояла в стороне. Старая. Вадим подошёл к ней. Сказал: мама вас простила. Ещё в сорок седьмом. Она мне говорила.
Зоя заплакала. Сказала: а я — нет. Себя.
