Обменяла кольцо на молоко
Мне было десять лет, когда мама сняла с пальца обручальное кольцо. Это было в Ташкенте, в марте сорок второго.
Нас эвакуировали из Харькова. Маму, меня и Юрика. Юрику было семь месяцев. Папа на фронте.
В Ташкенте нас поселили в кибитку на окраине. Маме дали работу на заводе. Хлеб по карточкам. Молока не было.
У мамы своё молоко пропало ещё в поезде.
***
Юрик худел. Каждый день. Я видела. Ручки стали как палочки. Он перестал плакать. Просто лежал и смотрел.
Мама разводила хлеб водой. Жевала сама и кормила его. Он не ел. Выплёвывал.
Соседка, тётя Мунира, узбечка, сказала маме: ему молоко надо. Козье. На базаре есть.
Мама спросила: сколько?
Тётя Мунира сказала цену. Мама молчала. Это была её зарплата за месяц. За литр в день — за неделю.
***
В ту ночь мама сидела у окна. Я не спала. Смотрела на неё.
Она крутила кольцо на пальце. Туда-сюда. Долго.
Это кольцо папа надел ей в тридцать первом. В загсе в Харькове. Мама говорила: это единственное, что у меня есть от папы. Кроме вас.
Утром мама надела платок. Взяла меня за руку. Сказала: пошли на базар.
***
На базаре был старик. Узбек. С козами. Три козы.
Мама показала ему кольцо. Старик посмотрел. Попробовал на зуб. Потом долго смотрел на маму.
Спросил по-русски, плохо: для кого молоко?
Мама сказала: сыну. Семь месяцев. Умирает.
Старик ещё посмотрел. На маму, на меня. Потом сказал: кольцо давай. Молоко — каждый день. Пока не вырастет.
***
Старик приносил молоко каждый день. Литр. В глиняном кувшине. К нашей кибитке. Утром, до маминой работы.
Юрик начал есть. Через неделю заплакал. Громко. Мама засмеялась — первый раз с Харькова.
Старика звали Рахим-ата. Он приносил молоко год. Потом — второй. Мама говорила: Рахим-ата, кольцо давно отработано. Он махал рукой. Говорил: мальчик ещё маленький.
***
В сорок четвёртом мы уезжали домой, в Харьков. Рахим-ата пришёл провожать. На вокзал.
Он отдал маме тряпочку. Завязанную. Сказал: не открывай в поезде.
Мама открыла в Харькове. В тряпочке было кольцо. Её кольцо.
***
Папа вернулся в сорок пятом. Мама рассказала ему про кольцо.
Папа долго молчал. Потом сказал: надо ехать в Ташкент.
Мы поехали в пятидесятом. Папа, мама, я и Юрик. Юрику было девять. Нашли кибитку. Нашли базар.
Рахим-ата умер в сорок восьмом. Нам показали его могилу.
Юрик стоял у могилы и не понимал. Папа сказал ему: этот человек тебе жизнь спас. Козьим молоком.
Юрий Михайлович — мой брат — всю жизнь проработал в Ташкенте. Врачом. Педиатром. Переехал туда в шестидесятом и остался.
Говорил: меня этот город выкормил. Я ему должен.
