Отец без рук сына не отдал
Иван Лаптев вернулся с фронта в сорок шестом. Без рук. Обе — по локоть. Мина под Будапештом. Тридцать пять лет.
Дома его ждали жена и сын. Петьке было шесть. Он отца не помнил.
Жена продержалась полгода. Потом сказала: Ваня, я не могу. Я тебя кормлю с ложки, одеваю, мою. Я так всю жизнь не смогу. Мне тридцать лет.
Она уехала в город. С другим. Сына оставила — тот не нужен был новому.
***
Иван остался с Петькой. Один. Без рук.
Соседка, тётка Клава, приходила утром и вечером. Кормила, одевала. Петька помогал.
А через месяц пришла комиссия из района. Женщина из опеки. Посмотрела на Ивана. На культи, замотанные в тряпки. На Петьку.
Сказала: инвалид первой группы, без рук. Не может обслуживать себя, не то что ребёнка. Мальчика — в детдом. Вас — в дом инвалидов.
***
Иван стоял посреди избы. Сказал: нет.
— Иван Петрович, вы не можете даже ложку держать.
— Научусь.
Женщина покачала головой. Сказала: через месяц приедем. С решением.
***
Иван учился месяц. Каждый день. С утра до ночи.
Сначала — держать ложку. Культями, зажав между ними. Ложка падала. Он поднимал. Зубами. И снова.
Потом — карандаш. Привязывал к культе ремешком. Писал. Буквы выходили кривые, как у первоклассника.
Потом — одеваться. Петька помогал с пуговицами. А штаны Иван научился надевать сам. Сидя, ногами.
Петька смотрел. Шесть лет. И однажды сказал: пап, давай я тебе ремешки на ложку пришью. Как на карандаш. Я умею шить, тётка Клава учила.
Петька пришил. Криво. Но ложка держалась.
***
Через месяц приехала комиссия.
Иван встретил их за столом. Петька сидел рядом. Перед ними — миски с картошкой.
Иван взял ложку. С ремешком. Петькиной работы. Зачерпнул картошку. Донёс до рта. Съел. Потом — ещё.
Потом взял карандаш. На ремешке. Написал на газете, крупно: «Сына не отдам. Лаптев».
Женщина из опеки смотрела долго.
Потом спросила Петьку: а ты с папой хочешь?
Петька сказал: я ему руки. Он без меня не сможет. А я без него.
***
Комиссия уехала. Бумагу прислали через неделю: оставить ребёнка с отцом под наблюдением сельсовета.
Иван выучился шорному делу. Культями и зубами шил сбрую для колхозных лошадей. Лучше всех в районе.
Пётр Лаптев стал хирургом-протезистом. Делал руки. Сорок лет. Говорил: я своему отцу ремешки пришивал в шесть лет. С тех пор и шью.
